Мечущийся свет множества свечей озарял в кухне озабоченные лица монахов и служек, собирающих подносы с трапезой для проголодавшихся гостей.
Монастырь, давно ожидавший прибытия герцога Швабии Генриха, сына короля Конрада, следующего в Алем, оказался не совсем готов к наплыву такого количества сопровождающих.
Восемь месяцев назад двадцатиоднолетний принц после двухлетнего супружества похоронил свою супругу Гунхильду Датскую, которая вскоре после рождения дочери заразилась малярией и скончалась в Павии.
Герард, догадавшись по какому случаю началось оживление в монастырских стенах, с облегчением выдохнул. Утром он испросит аудиенцию у его высочества, и мучительное ожидание закончится.
Наташа, взболтав остатки вина, допила его, облизываясь.
Плыть по течению… Легко сказать. Всматривалась с высоты птичьего полёта в раскинувшийся внизу ночной пейзаж. Сквозь низко стелющийся туман змеится лентой река. Топорщатся иглами дикобраза верхушки елей. Летают редкие ночные птицы. Может и не птицы вовсе, а кровососущие рукокрылые. Мрачненько.
Сестра… Её ненависть объяснима. Завтра она поговорит с ней.
Карл… Может быть, уже не приедет? Перекрестилась.
Но если придётся выбирать между двумя имеющимися претендентами на её руку и сердце — тьфу-тьфу! — она выберет наименьшее зло — Вилли. Пока там та свадьба — что-нибудь случится: или ишак помрёт, или эмир. Но учитывая, что ей катастрофически не везёт, все останутся живы. Куда ни кинь — всюду клин. Хотя, нет, зачем гневить Бога? В одном ей, точно, повезло. Появившаяся с обеда тянущая, ноющая боль внизу живота и покалывание в груди не вызвали тревоги. Она знала, с чем это связано и радовалась, грустно улыбаясь: «Господи, хоть здесь ты сжалился над своим падшим Ангелом с обожжёнными крыльями».
Схватив бутылку и вспомнив, что та пустая, вздохнула, сползая с подоконника. Закрыв ставни, направилась к выходу, нащупывая в кармане фонарик.
Открыв дверь, остолбенела. В конце коридора в чьих-то руках маячил робкий огонёк свечи. Девушка, прикрыв створку, подсматривала в узкую щель за торопливо приближающейся высокой женской фигурой, старательно укрывающей дёргающееся пламя от потоков воздуха. Кто-то из слуг что-то забыл на этом этаже во время уборки в покоях?
Хельга?.. Наташа отпрянула от щёлки. Узнавание и осознание увиденного, вызвали рой вопросов. «Массажистка» в уборке комнат участия не принимала. Напрашивался один из возможных и самых пикантных вариантов — свидание! Если так, то мужчина не задержится и, чуть выждав, пройдёт следом…
Прачка пробежала мимо, а пфальцграфиня выжидала в надежде узнать, кто последует за ней. Однако никто не показался. «Стрелка» сорвалась? Похоже.
Стараясь двигаться бесшумно, девушка вернулась в свою комнату. Устроившись на подоконнике окна, задумалась, хрустя печеньем. На первом этаже есть много мест, вполне пригодных для тайных встреч. На третьем же полным ходом идёт уборка. Пыль, грязь. Хельга производит впечатление аккуратной и чистоплотной особы. Если исключить свидание, то, что могло ночью понадобиться женщине в нежилой части замка?
Качнув головой и устало зевнув, замерла с приоткрытым ртом. На дорожке патио в узкой косой полоске холодного лунного света медленно двигалась тень. Нет, не кошачья. Эта тень выглядела вытянувшейся, тощей и ломаной. Мужская.
— Крадётся, гад. — Сжав похолодевшими пальцами вязаный ворот пончо, Наташа сглотнула, косясь на выступ зарешеченной оконной рамы. Её ведь не видно с улицы на фоне окна? В покое темно.
Привстала на подоконнике, высматривая, куда подастся ночной гость. Ступив в темень у входа в кухню, «гад» растворился. Хм… Не его ли ждала прачка? Любовник припозднился?
Девушка с замирающим сердцем прислушивалась к звукам за приоткрытым окном, к шуршанию ветра в кустах и кронах молодых деревьев, к своему сдерживаемому неровному дыханию. Странно. Первые ворота на ночь запираются. Стражник уходит до утра в караульное помещение или казарму. Кого-то пропустил? Или он сам и есть любовничек Хельги? Надо бы разобраться. Будет просто здорово поймать скромную услужливую «массажистку» на «горячем» со всеми вытекающими последствиями. Наташа в предвкушении потёрла ручки.
Тонкая мягкая подошва кожаных туфель, через которую обычно болезненно чувствовались острые камешки, сейчас вызвала удовлетворение. Просочившись бочком в бесшумно открывшуюся дверь, вытянув руки, пфальцграфиня скользила по тёмному коридору. Здесь она уже знала каждый поворот и каждый выступ.
Достигнув лестничной площадки, остановилась. Присев у ограждения, вцепившись в его стойки, вслушалась в вязкую тишину, кажущуюся обманчивой. Похоже, хахаль ещё не вошёл в «фойе». Где его может поджидать прачка? Скорее всего, любовники милуются в кашеварне. Так и есть. Сквозь щель под створкой пробивается едва заметный свет.
Девушка, держась за перила, легко спустилась в зал первого этажа. Остановилась, прислушиваясь. Потянула вниз сбившийся капюшон пончо.
