Потом издала негромкий ухающий звук, тотчас из сада прилетела сова и села к ней на плечо.
– Идем. Самое главное начнется за воротами. Держи меня крепче! Нет, не меня. Это буду уже не я, а твоя девушка. Ей придется трудно. Будь готов к тому, что она не сразу тебя вспомнит. И не сразу обретет свой привычный облик.
Взявшись за руки, они медленно прошли по саду за ворота, спустились по тропе вниз, пересекли долину и стали подниматься по склону вверх, когда Анастази вдруг остановилась и вздрогнула всем телом:
– Держи! Обними меня… ее! Скорее!
Игнат судорожно сжал тело Анастази в объятиях, сова вспорхнула с ее плеча и стремительно понеслась ввысь. Тут же из листвы деревьев с криками взлетели какие-то мелкие птицы и погнались за совой, но догнать не смогли. Сова поднималась по спирали – все выше и выше, прямо к солнцу, но вдруг вспыхнула и исчезла, рассыпавшись ворохом искр и перьев, одно из которых мягко спланировало прямо на голову девушке. Игнат взглянул на безжизненное тело в своих объятиях: уже не Анастази, но еще не Настя, она еле дышала и чуть слышно стонала.
– Настя, пожалуйста, очнись!
Настя вдруг вздрогнула и забилась в конвульсиях, потом конвульсии перешли в дрожь, наконец она пришла в себя и открыла полные слез глаза, совершенно голубые.
– Это я?
– Это ты! – Игнат и сам чуть не плакал.
– Как ты меня нашел?
– Это долгая история.
– Посмотри, посмотри на меня внимательно: это правда я? Совсем я? Прежняя?
– Боюсь, мы никогда уже не станем прежними. Но это ты! Любимая… Кузнечик мой…
– Почему – кузнечик? – Настя улыбалась и гладила лицо Игната дрожащими пальцами.
– Потому что ты кузнечик. Пойдем? У меня там машина.
– Что-то я не могу идти…
– Ничего, я донесу тебя.
– Подожди… Я не хочу больше в этом платье.
И она начала через голову снимать белое платье Анастази, запачканное кровью. Игнат зачарованно смотрел на это, потом, опомнившись, стянул футболку и протянул Насте:
– Вот, надень пока.
Она посмотрела на покрасневшего Игната и вдруг обняла его:
– Ты знаешь, похоже, во мне еще кое-что осталось от Анастази.
– Ну да, – дрогнувшим голосом произнес Игнат. – У тебя все еще рыжие волосы…
– Я не это имела в виду, глупый! – засмеялась Настя и поцеловала Игната, привстав на цыпочки.
Только что обретенная свобода, пережитая опасность, радость встречи – обуревавшие обоих чувства сделали этот поцелуй таким пылким, что Настя с Игнатом даже не удивились, когда у них под ногами задрожала земля. Но раздавшийся гул и грохот заставил молодых людей все же оторваться друг от друга – земля ходила ходуном, деревья вокруг шатались… Что это? Землетрясение? Они обернулись к долине и увидели, как дрожит и качается белая вилла на вершине холма, как осыпаются камни облицовки, рушится крыша и, наконец, все здание проваливается в образовавшуюся гигантскую воронку, взметнув клубы пыли. А потом и сам холм осел и рассыпался, и в образовавшуюся впадину хлынула вода из реки. Настя с Игнатом, обомлев, смотрели на катаклизм, а на другом берегу образовавшегося озера так же наблюдали за происходящим жители деревни.
Наконец настала тишина. Через некоторое время долина снова ожила: голосили птицы, показались из кустов любопытные белки и даже осторожная лань, вытянув шею, принюхалась к еще волнующейся воде. Небольшой кусок земли с легким плеском свалился в озеро, и лань отпрянула. Игнат переглянулся с Настей, подхватил ее на руки и побрел по склону вверх, к дороге, а деревенские жители в мрачном молчании разошлись по домам.
Игнат подошел к двери и прислушался: что можно так долго делать в ванной? Настя и вчера раза три принимала душ – теперь-то он знал почему. Сначала она была довольно бодра духом, особенно после поцелуя, но потом… Когда они добрались до гостиницы, Настя уже находилась в полуобморочном состоянии. Бокал красного вина не сильно помог делу, но она хотя бы пришла в себя. Глядя, как Игнат расправляется с пиццей, она рассеянно сказала:
– Ты знаешь, я никак не могу собраться… Такое странное состояние…
– Тебе надо поесть, кузнечик.
– Не хочется. Вот картошки я бы съела. Жареной картошки с грибами. Ты любишь ходить за грибами?
– Не знаю, никогда не ходил.
– Никогда? А мы с бабушкой так любили! По выходным ездили с ней за город – с корзинками. Она знала тайные места. И ножички у нас были специальные, грибные…
Настя вдруг заплакала. Игнат кинулся к ней, обнял:
– Не плачь, милая. Мы с тобой обязательно пойдем за грибами. Ты же помнишь, куда надо ехать, правда? Ну вот! Наберем полные корзины, пожарим…
– Мне так страшно, – всхлипнула Настя. – Там я совсем не боялась. Ну, почти. А сейчас… Я боюсь засыпать. Вдруг… Проснусь, а это не я?
– Кузнечик, все кончено. Ты же видела – даже вилла рухнула. Их никого больше нет. Мы свободны. Все будет хорошо.
Настя улыбнулась сквозь слезы:
– Ну почему, почему я Кузнечик?
– Потому что ты Кузнечик. И Буратинка.
– Буратинка? Разве у меня длинный нос? Или что… ты думаешь, я деревянная?
