— Понятно, — банкир переключил внимание на девушку. — Что ж, Виктория, раз вам уже известна история обнаружения архива, я расскажу о самых важных его документах.
Вика отодвинула в сторону тарелку и вся обратилась в слух (впрочем, как и остальные, сидящие за столом).
— Итак, — начал Тормакин, — среди бумаг, с которыми вам предстоит работать, есть поистине уникальные вещи. Это, прежде всего, фрагмент родословной графов Смолиных. Бесценный документ — будьте с ним предельно аккуратны.
Девушка с готовностью закивала головой.
— Еще, — продолжал Семен Семенович, — имеется настоящий графский дневник. В девятнадцатом веке, насколько знаю, у вельмож это было достаточно распространенное занятие. Вот один из Смолиных и развлекался. Почитайте как-нибудь на досуге его писанину — довольно любопытно.
Тормакин многозначительно приподнял одну бровь.
— Кстати, все документы, не смотря на двухсотлетний возраст, идеально сохранились. Когда попадете в подвал, сами в этом удостоверитесь.
Виктория удивленно воззрилась на собеседника.
— Архив все еще в подвале? Но почему вы не подняли его наверх?!
— А зачем? — парировал Семен Семенович. — В подземелье отличные условия для работы: тихо, чисто, никто возле дверей не шастает.
При последних словах Тормакин выразительно глянул на старичка в клетчатом костюме.
— Так вот, — вернулся он к прежней теме. — В ваши обязанности, Виктория, входит упорядочить бумаги графского архива. Однако там есть один непонятный экспонат, с которым работать не нужно. Отложите его в сторону при сортировке.
— Что же это за непонятный экспонат?
Слова банкира настолько заинтриговали Вику, что она готова была хоть сейчас бежать в подвал. Но Семен Семенович охладил ее пыл.
— Детальный разбор архива состоится завтра, когда спустимся в подземелье, — категорично заявил он.
Быстрицкий заискивающе посмотрел на банкира.
— Флакон, — прошептал он едва слышно. — Семен Семенович, вы забыли про флакон.
— Да, флакон, — согласился Тормакин. — Хочу вас предупредить, Виктория: в сундуке, рядом с бумагами, обнаружен некий матовый пузырек. Что внутри — неизвестно, открыть его нам не удалось. Может, конечно, в этой вещице и нет никакой опасности, но пока ее лучше не трогать. Как только вы приведете в порядок документы, сюда прибудет группа ученых и напрямую займется исследованием флакона.
— Ясно, — кивнула девушка. — Постараюсь подальше держаться от загадочного пузырька и побыстрее разобрать архив. А документов там много?
— Много. Но большинство из них не представляет никакой ценности. Это векселя, расписки, домовые книги. Из них можно лишь сделать вывод, что дворяне Смолины были замечательными хозяевами. Поместье содержалось в образцовом порядке.
— Ах, Семен Семенович, вам бы все скромничать, — подобострастно запел старичок-приживала. — Не знаю, как при графах, а при вас, благодетеле и заступнике нашем, хозяйство в Красных петушках стало просто шикарным. Дом и прислуга — на самом высочайшем уровне. А про сад и говорить нечего. Рай земной! Браво!
Эммануил Венедиктович перевел дух, намереваясь с новыми силами восхвалять «благодетеля и заступника», но тут, к его большому сожалению, в разговор вмешался отец Даниил.
— Сад! — воскликнул он, глядя на банкира. — Вот сколько хожу к вам, Семен Семенович, столько и спросить о нем хочу. Да все забываю…
— Что же вас, отче, так заинтересовало в моем саду? — удивился Тормакин.
— Красота, — откровенно признался священник. — Вернее, тот, кто эту красоту создает. Уж как часто я у вас в гостях бываю, а ни разу садовника не встречал. Откройте секрет, как такое возможно?
— Нет никакого секрета, — отмахнулся Тормакин. — Садовник, конечно же, имеется. Это Чжао Ли, китаец. Я привез его в Россию пару лет назад, и с тех пор он постоянно у меня работает. В садоводстве китайцы лучшие мастера. Такие чудеса творят с растениями — весь мир поражается.
— Садовник-китаец? — недоуменно переспросил отец Даниил. — Но почему я никогда его не видел?
Губы банкира дрогнули в едва заметной усмешке.
— На Востоке есть замечательная поговорка: «Хорошие слуги — невидимые слуги». И я с ней полностью согласен. Главное — работа, а не присутствие. Результаты труда садовника хорошо видны, но видеть самого садовника вовсе не обязательно.
— Позвольте, а когда же работает этот ваш Чжао Ли?!
— По ночам, когда все спят. И это, согласитесь, вполне разумно: ведь в ночной тишине он может полностью сосредоточиться на саде, ни на что больше не отвлекаясь.
Отец Даниил одобрительно хмыкнул.
— Какой все-таки мудрый народ эти китайцы. А не могли бы вы, дорогой Семен Семенович, одолжить мне своего садовника на денек-другой? Хочется посадить возле церкви несколько розовых кустов.
— О чем разговор, отче — конечно, я обеспечу вас и розами, и садовником. На следующей же неделе все организую.
Тормакин опять вернулся к разговору с Викторией.
— Знаете, профессор, — сказал он, пристально глядя на девушку, — я был весьма удивлен, когда узнал, что вы уже несколько лет готовите экспедицию в Карпаты.
