— Я покажу, как лживых служанок пороть надо! — заорал граф. — Вот так: с силой, со свистом, с оттяжкой!
И, размахнувшись, Смолин нанес страшный по своей силе удар.
АХ! — отшатнулась толпа. Светлана, как подкошенная, рухнула на землю. Одновременно в глазах Харитона блеснул холодный мстительный огонь. Но никто — ни граф, ни священник, ни остальные люди — этого не заметили. Слишком уж все были поглощены происходящим у позорного столба.
— Батюшка! Батюшка!!! — раздался вдруг пронзительный крик.
Со стороны особняка, что находился неподалеку от площади, спешила к месту наказания старая повитуха. Уже несколько дней она не отходила от мечущейся в горячке графини, поэтому ее появление вызвало на площади сильное волнение.
— Батюшка, — повторила старуха, приблизившись к замершему графу. — Матушка наша, Елизавета Андреевна, благополучно разрешилась от бремени. Сын у вас, барин, народился!
Смолин, уже замахнувшийся, было, для второго удара, опустил руку. На глазах его выступили слезы.
— Слава тебе, Господи, — прошептал он, глядя в небо. — Внял ты молитвам моим — не оставил род без наследника.
Граф отбросил розги и презрительно ткнул сапогом лежащую у ног служанку.
— Благодари сие радостное событие, паршивка — только поэтому не всыпал я тебе за вранье еще десяток плетей.
Петр Николаевич сжал кулаки и почувствовал в правой руке неприятное жжение. Поднеся ее к лицу, он обнаружил, что ладонь пересекает глубокий кровоточащий порез. Видимо, когда Смолин наносил удар кормилице, он сам поранился о розги. Досадливо сплюнув, граф перевел взгляд на слуг.
— Облейте водой эту лживую бабу, а потом гоните со двора, — распорядился он. — Пусть в поле пашет с утра до ночи. А тут чтоб я ее больше не видел.
И с этими словами Петр Николаевич Смолин поспешил в особняк — на встречу с женой и новорожденным сыном. Дворня, при хозяине державшаяся от места наказания на почтительном расстоянии, тут же кинулись к неподвижной Светлане.
— Э-э-э, — протянул один из мужиков, приподымая тело. — Да тут уже не отольешь — испустила дух, сердешная. Отмучилась…
<p>ГЛАВА 13</p><p>Обгоревшая записка и порезанная ладонь</p>«Светлана погибла!» Это была первая мысль, мелькнувшая в голове Виктории, едва она проснулась. Вторая же мысль напрямую касалась ее самой: «Нужно найти флакон и пиктограмму!» С их помощью девушка надеялась выяснить, почему животные инстинкты — эти явные признаки оборотничества — вчера снова проявились.
Вика глянула на часы: девять утра. Целый час до завтрака, когда можно будет поговорить с банкиром. Нет, ждать она не хотела. «Немедленно попрошу Тормакина вернуть артефакты», — решила Виктория.
