Элизабет поворачивается к Джойс и приподнимает одну бровь. Джойс смотрит на часы, на мгновение задумывается, затем легчайшим образом кивает.
Элизабет делает еще одну фотографию.
Саид смотрит вниз, на горы. Все, что на дне долины, принадлежит ему, и все, что на северных склонах, тоже. Южные склоны — это уже Пакистан. Кому принадлежат они, Саид не знает, но с этими людьми никогда не возникало проблем. А больше желать и нечего. В нынешние времена и так хватает неприятностей.
Он не получал вестей от Ханифа со среды. Ханиф был в Молдове, задавал вопросы и сказал, что направится в Англию, поэтому, должно быть, уже что-то выяснил. Саид не будет чувствовать себя полностью довольным, пока все не образуется. Конечно же, не будет. Его даже не должно быть в этом вертолете, потому что всякое бывает — иногда достаточно одной шальной пули, чтобы потерпеть крушение. Но альтернативой была бы шестичасовая поездка на джипе и лошади.
Ему еще не доводилось попадать в такую ситуацию, и лучше бы все исправить как можно скорее. Саид даст Ханифу еще примерно неделю. Он верит, что тот выйдет на след груза. Но это не значит, что ему можно просто звонить и болтать.
Ханиф поговорит с Митчем Максвеллом, а тот поговорит с Лукой Буттачи. Сначала вежливо, а потом уже не так вежливо, если не получит требуемого. Саид не любит, когда его кидают. В конце этого пути лежит смерть.
Конечно, и Ханифа придется наказать, если они не смогут найти общий язык. Уж, по крайней мере, у Ханифа есть мотивация.
Из открытой двери вертолета Саид наблюдает поля, на которых скоро зацветут маки, и это немного улучшает его настроение. Потому что всем очевидно, что поля красных маков в полном цвету могут означать только одно.
Прибыль.
Старший следователь Джилл Риган явно не из тех, кого легко впечатлить.
— А вы… — Она указывает на Джойс. — Вы были на складе, где застрелили Доминика Холта.
— Была, — не отрицает Джойс. — И это замечательно, поскольку многие не запоминают мое лицо. Или не помнят, где меня видели. Спустя годы некоторые пациенты подходили ко мне в «Сайнсбери» и говорили…
— Пожалуйста, — перебивает Джилл, — избавьте меня от ваших рассказов. Вообще-то я веду расследование убийства.
— Не очень эффективно, — замечает Элизабет. — Не возражаете, если я выскажу мнение?
— Возражаю, — отвечает Джилл. — Кто-нибудь из вас когда-нибудь ловил убийцу?
— Да, — кивает Элизабет.
— И даже не одного, — добавляет Джойс.
Джилл скрещивает руки на груди:
— У вас пять минут. Какой информацией вы располагаете? Постарайтесь меня заинтересовать.
— Могу я прежде спросить, — говорит Элизабет, — что вы здесь делаете?
— Сижу в допросной с «Золотыми девочками»[18], — отвечает Джилл. — Понятия не имею, о чем вы.
— Нет, — возражает Элизабет. — Вы прекрасно понимаете, о чем я. Почему к расследованию убийства Калдеша Шармы привлечено Национальное агентство по борьбе с преступностью?
— А вам какое дело?
— Мы налогоплательщики, — заявляет Элизабет. — Но еще и заинтересованные наблюдатели.
— Вы знакомы со старшим инспектором Хадсоном? — спрашивает Джилл у Джойс.
— Да, — отвечает та. — И с его подружкой, той самой Патрис. Вы ее знаете?
— Это он попросил вас прийти, да?
Элизабет смеется:
— Господи, нет! Думаю, он пришел бы в ужас, если бы узнал, что мы здесь.
— Он обязательно узнает, — заверяет их Джилл.
— Давайте я хотя бы изложу свою теорию, — предлагает Элизабет. — Я не считаю, что вас интересует Калдеш, или, по крайней мере, вряд ли он интересует Национальное агентство по борьбе с преступностью. Мне думается, у вас профессиональный интерес к героину.
— Жизнь не шпионский детектив, — отвечает Джилл. — И даже не «Нетфликс».
— О, я прожила такую жизнь, которая заставила бы «Нетфликс» побледнеть. Полагаю, героин был частью крупной операции Национального агентства. Вы планировали отследить его и впустить в страну, чтобы накрыть и арестовать сразу всех. Я права?
— Если на этом все, мне пора возвращаться к работе, — говорит Джилл.
— Но героин пропадает, — гнет свою линию Элизабет. — Тот самый героин, который вы позволили ввезти в страну. Который пропустили через таможню в Нью-Хейвене. А значит, вся операция провалена, и репутация Национального агентства теперь в большой опасности. Уже не в первый раз, смею заметить. Более того, застрелен невинный человек, ну, не совсем невинный, но, по крайней мере, наш друг. Я могу поверить, что вы никогда прежде не слышали о Калдеше Шарме и не предполагали, что он окажется замешан в этом деле. Короче говоря, хотя я и уверена, что вы были бы не прочь раскрыть его убийство, но, думаю, прежде всего вы хотите найти героин.
— Окей, — произносит Джилл. — Полагаю, время вышло.
— А потом убивают еще и Дома Холта, — продолжает Элизабет. — Интересно, не был ли он вашим информатором? А вдруг кто-то об этом прознал?
— Кто вы? — спрашивает Джилл.
Элизабет удовлетворенно кивает:
— Наконец-то умный вопрос. Я та, кто мог бы вам помочь.
— Как именно?
— Мы могли бы вам помочь найти героин. Верно, Джойс?
— Нам уже доводилось находить бриллианты, — подтверждает Джойс.