– Не в таких же масштабах, чтобы беспокоиться.
– Я что-то тебя не понимаю. Что должно произойти?
Максим встал, придал лицу выражение суровой непреклонности, и встал у окна. Мужественно играя желваками, он кожей ощущал на надлежащей половине лица жгучие Лидины взгляды.
– Я не могу тебе сказать всего, девочка моя, – прямо, по-мужски отрезал он, – грядут суровые времена, и, что бы ты ни говорила, нам всем, проживающим в этой стране, придется работать на оборонный комплекс. Кулуарно, конечно, не открыто и крайне осторожно обсуждаются вопросы о национализации…
– Ну конечно! Я знала! – заявила она, хлопая ладонью по столу. Серебряная ложечка взлетела и горестно звякнула о пол. – Все как всегда в этой стране. Что теперь? Как тогда, экспроприации? Изъятие золотовалютных ценностей? Налог на победу? Что, что? Говори же!
«Правильно говорят: бабе ярость в радость, лишь румянец ярче. Она даже похорошела в своем идиотическом негодовании. Стало быть, много припасла. А ну-кась, пробный мячик…»
– Да, налог на вклады свыше полумиллиона рублей.
И, увидев ее реакцию, он мысленно возликовал: «Ах ты ж, елки, бинго!»
– Что это значит, – процедила Лида, вспыхнув, затем побледнев, – если больше, тогда что?
– Сорок два и семь процентов в совокупности, – твердо соврал он, памятуя, что круглым цифрам доверия меньше.
– Хорошо. Но я могу ведь вклад разбить.
– Все вклады на одно имя учитываются. И к тому же систему страхования вкладов предполагается ликвидировать. Конечно, если пожелаешь, можно перекинуть на Серегу, как обычно, карточка же у тебя, а этот алкаш и не вспомнит.
– Можно. Но меня смущает, что нет информации тут, – она указала на ноут.
– Как это нет? – возмутился Максим, достал гаджет и принялся возить по нему пальцами с видом человека, который готов прямо сейчас представить все возможные доказательства, ибо их море.
– Странно, почему-то не показывает…
Лидия ничуть не удивилась.
– Ну конечно, – ядовито заметила она, – скажет кто обывателям правду. И на когда же этот грабеж намечен?
А вот тут нужна пауза, понял Максим. Считая про себя, чтобы не спешить, он зашел с тылу, обнял, принялся целовать за ушком, потом потянул со стула…
– Перестань, – нервно отмахнулась она, – вечно ты!
Он немедленно перестал, вернулся на свое место и демонстративно закурил свою, настоящую сигарету. В напряженной тишине было слышно, как Лидия уже терзается муками совести. И, разумеется, не выдержала первой:
– Лёсичка, не обижайся.
Он молчал.
– Ну прости старуху.
– Не оскорбляй мою любимую женщину! – потребовал Макс, украдкой глянув на часы. Около часу ночи. Когда ж до нее дойдет уже, спать охота.
– Есть еще время, с первого числа будет объявлено.
Ее глаза покинули надлежащие пределы и скакнули на лоб:
– Что-о-о-о? Шутишь ты так, что ли?
– С чего это? – «удивился» он.
– Сегодня тридцать первое!
– Быть не может. Я думал, меньше. Вдали от цивилизации быстро забываешь о времени, – Максим демонстративно потянулся и зевнул, – ах, как же оно быстро летит… помнишь, как это у Гете?
Но его пассии было не до вечных ценностей: она, вскочив, забегала по кухне, хрустя пальцами, обогащая атмосферу кухни перлами житейских мудростей и мата. Максим терпеливо ждал, и это продлилось недолго.
– Отвези меня. Банкомат в двух кварталах.
– Зачем? – «удивился» он, достаточно натурально.
– Надо снять хотя бы что-то, – решительно заявила Лидия, – хотя бы что-то спасти. Не желаю! Потом можно будет что-то придумать, а пока надо действовать. Поехали. Да поворачивайся же!
Всего меньше часу ушло на эту финансовую операцию. Лишь на мгновение Максим потревожился относительно того, что Лида увидит полное отсутствие толп у банкоматов и что-то да заподозрит, но получилось с точностью до наоборот. Она восприняла это как лишнее подтверждение достоверности полученной «инсайдерской» информации:
– Быдло, – многозначительно провозгласила она, поглядывая на запоздалых сограждан, спокойно шествующих мимо банкоматов.
– Это точно, – поддакнул он, – я в машине подожду, не буду тебе мешать.
Мешать-то ему очень хотелось, страсть как не терпелось удостовериться в том, что он не ошибся в своих предположениях. Как же его раздражало это нарочито величественное шествие к банкомату, эти манерные жесты, задранный нос с брезгливо раздутыми ноздрями.
«Да шевелись ты!»
Ведь ссылка-приглашение на вступление в закрытый клуб инвесторов прокиснет всего через какие-то десять часов. И вот, наконец, они снова дома.
Пока он на кухне готовил легкие закуски к шампанскому, престарелая Лидия шуршала в комнате. Наверное, распихивала по углам пачки денег.
Ничего, он умел и искать, и ждать.
… – Алексей, – начала она после длительных раздумий, когда бутылка шампанского уже близилась к концу, – насколько я понимаю, завтра ты снова отбываешь?
– Сегодня.
– Тогда слушай и не возражай.
Лидия удалилась обратно в комнату, снова шуршала там, как мышь в крупе, и, наконец, вернулась.
– Вот, – сказала она торжественно, выкладывая на стол две новехонькие пачки банкнот, – и чтобы без отказов. Тебе они нужны больше, чем мне.
