– Таня-джан, – прозвучал до боли знакомый голос, – ты со своими методами допрыгаешься, честное слово.
На кресло рядом с диваном, отдуваясь, присел Гарик Папазян.
– Уйду на пенсию, – заявил он, – вот уйду и все. Или в ЧОП какой. Эта земля в центре – сплошной гемор…
– Гарик, – томно попросила я, – можешь быть уверенным, что я-то заяву подавать не буду, отчетность тебе не попорчу…
– …чему я искренне рад. Точнее, рад я тому, что это ты решаешь – подавать заяву или нет. Если бы пошло по-другому, дело было бы по-любому…
Он еще что-то бормотал о трупах, показателях, клофелине, заявах и прочей специфике, а я все-таки встала, добралась до ванны, ужаснулась, уничтожила все следы возрастного грима, убедилась, что в зеркале отражается вполне свежая, пусть и несколько усталая после бурной ночи девушка, – и обрела присущую мне уверенность.
Хотя на меня неуклонно накатывалось ощущение, что произошла катастрофа. Впрочем, дверная панель, закрывающая сейф, была распахнута, сам сейф вроде как сдвинут, вещи разбросаны, в общем, налицо все прямые и косвенные признаки качественного шмона.
– Может, все-таки объяснишь, что тут… – попробовала я перевести монолог в диалог и немедленно пожалела об этом.
Гарик разорался:
– А что тут объяснять? Что объяснять-то? Чуть дуба ты не врезала, вот что, уж извини за интимные подробности. Тебе лет-то сколько, джаночка? С твоим опытом, с твоими мозгами – черт знает с кем на улице кофеи распивать? Тем более с подозреваемым!
– Значит, все получилось? – с замиранием сердца спросила я.
– Да получилось, получилось, – раздраженно ответил он, – в предвариловке парится ваш красавец. И я тебе так скажу: если бы не сигнал бдительной общественности – не исключено, что все было бы совершенно по-другому.
Гарик, пересыпая речь цветистыми ругательствами и абстрактными восклицаниями, рассказал, что около двадцати двух сорока на пульт поступил сигнал о том, что неизвестный притащил в пентхаус «Интуриста» и удерживает в заложницах крупную рыбину… ну, то есть известную медиаперсону Татьяну Рыби́ну, внятных требований не предъявляет, но явно замышляет убийство с предварительным посягательством на половую неприкосновенность.
– Что за хрень? – прямо спросила я.
– Хрень не хрень, а если бы не этот вот креатив, – никто бы так активно не зашевелился. А тут было все, вплоть до спецназа. Виновник торжества даже сам изумился. Правда, к его чести, сопротивления не оказывал, моментом оценил ситуацию – и ручки кверху. Сразу видно, человек понимающий.
– Понимающий… и, – протянула я, – не то слово.
– Понимающий, понимающий. Все радовался: как хорошо, что минимальную дозу влил, чтобы без доказанной мокрухи. Ты как сама-то? Может, все-таки в больницу?
Я ужаснулась, представив, что могут увидеть в моей крови эскулапы и как будет непросто объяснить, откуда что берется.
А так что, можно считать, что мы победители?
Кстати, о победителях.
Совместными усилиями мы нашли мой телефон. Ух ты, сколько пропущенных… и больше всего – от Якова.
Конечно, я перезвонила. У меня и тени сомнения не было, кто выступил в роли бдительной общественности. И пусть все сложилось не так, как предполагалось, сдается мне, этому человеку я многим обязана.
Не отвечали довольно долго, а когда ответили… я услышала этот голос, и, по правде говоря, челюсть у меня прямо-таки отвалилась. Это был женский голос, причем не чей-то, а Бабы Риты.
Немедленно изменив голос, я бодро, по-секретарски, попросила к телефону Якова Максимовича.
– Минуточку, – попросила Баба Рита. Послышалась тихая возня, скрип пружин, тихий голос: «Яшенька, это тебя», и искомый тип ответил сонным голосом:
– Слушаю.
– Яков, это я.
– О, рад слышать, что все прошло успешно, – насмешливо ответил он, – я же предупреждал, времени мало, можно было догадаться, что подготовительный период будет сокращен или вообще опущен.
– Да, я несколько…
– Облажались. Ладно. Главное, что все в порядке. Мне сейчас не очень удобно говорить, иначе, можете мне поверить, я бы высказал ряд конструктивных предложений. И острой критики.
– Не сомневаюсь. Но в любом случае, Яков… вы меня слышите?
– Да.
– Яша, спасибо. Просто по-человечески – спасибо. Вы редкий умница, – конечно, Яков ничуть не изменился. Он мошенник, обманные схемы – его рук, точнее, интеллекта, дело. И брат, в сущности, убивал ради него. Но… но если бы не Яков с его мозгами, боюсь, долго бы я еще Максима ловила. Самого Яшу вряд ли удастся привлечь к ответственности… даже если бы мне этого и хотелось.
– Рад помочь, – после небольшой паузы отозвался он, и его голос звучал вполне буднично, – я уверен, что теперь все будет в полном порядке. Что касается документации по нашему делу…
– Так?
– Сегодня буду переезжать и постараюсь подобрать для вас материалы. Вас устроит такой вариант?
– Очень даже. Тогда буду ждать вашего звонка.
– Благодарю вас.
Дав отбой, я улеглась и некоторое время просто смотрела в потолок. Чего только в жизни не бывает, чего только в людских мозгах не творится… удивительно!
