Ловушка для фотографа полностью

Олигарх подал знак матросам. Один из них начал бить деревянной дубинкой по голове марлина, чтобы пробить ему череп. Неожиданно на коже огромной рыбы появились синие круги, которые быстро увеличивались в размерах, и скоро все ее тело засветилась серебристо-синим цветом. Жизненная энергия покидала умирающий организм, излучая свет неограниченной свободы, – марлин навсегда прощался с родной стихией. Через некоторое время эта синева погасла, рассеявшись в окружающем нас пространстве, и волшебный странник морских просторов превратился в обычную мертвую рыбу.

Отказываться от виски на обратном пути я не стал. Хасанов и Эстер оживленно смеялись, обсуждая прошедшую охоту. Когда катер занял свое место в трюме, олигарх предложил женщине свою руку, чтобы подняться с кресла, и я заметил, что пальчики Эстер задержались в ладони Хасанова чуть дольше, чем этого требовали приличия.

Все шло, как и задумано, но после рыбалки в моей душе остался неприятный осадок.

Я спросил у Эстер, не трогала ли она мою фотокамеру. Получив отрицательный ответ, я задумался. Было маловероятно, что я сам, по недомыслию, или рассеянности, удалил из камеры эти фотографии. Таким образом, оставался лишь один человек, который мог сделать это, – Мильчин.

Вот ведь сволочь! – я вспомнил, как злобно смотрел на меня толстяк, после того, как я сделал эти снимки. Вероятно, он проник в нашу каюту, пока Хасанов показывал яхту. Со стороны Мильчина такие действия выглядели не слишком умными, ведь они могли подчеркнуть возникшие у меня подозрения. С другой стороны, он мог рассчитывать на то, что успешно ликвидировал улики, полагая, что я не успел скопировать результаты своей съемки за такой короткий срок.

Тут толстяк ошибался. Эстер предала копии фотографий Мише в то время, когда «милый Лео» накачивался медовым ромом. Сама пропажа снимков из камеры была бы сущим пустяком, если бы это не обозначало, что Мильчин в чем-то подозревает меня.

Но в чем, и делился ли он своими мыслями с хозяином? – по дороге в столовую, я высказал свои соображения Эстер, но она не слишком встревожилась этим:

– Скорее всего, слежка за нами входит в круг его обязанностей, – заявила моя спутница, – думаю, что он следит за всеми гостями, которые бывают на яхте, поэтому не стоит обращать на действия толстяка никакого внимания. Не думаю, что он заметил за нами что-то большее, чем любовь к фотографии!

Мне так не казалось, но в тот момент Эстер была абсолютно права. К сожалению, многое в жизни зависит от случайностей, и позднее выяснилось, что дурные предчувствия меня не обманули, просто все произошло совсем не так, как я мог предполагать.

Утром мы прибыли в Гибралтар. Эстер захотела осмотреть этот крошечный осколок Британской империи, и Хасанов вызвался быть ее гидом. Мне тоже хотелось на берег, но обстоятельства требовали, чтобы «милая Лаура» и олигарх смогли побыть наедине. Не придумав ничего лучшего, я сослался на то, что растянул руку во время рыбалки, и остался на яхте.

Я поднялся наверх. Мильчина в салоне не было, а возле бассейна загорала на солнце скучающая Ольга. Будучи уверенной в своей безопасности, девушка сбросила купальник, и загорала, лежа на спине. Рядом с ней стоял пустой стакан. Надо отметить, что обнаженная фигура девушки была безукоризненной.

Моя тень легла на ее лицо, и Ольга распахнула густо накрашенные ресницы. Насмешливый взгляд девушки сочетался с любопытством, она явно скучала.

– А вот и немчик… на ловца, и зверь бежит! – фраза была сказана по-русски. Эта самоуверенная девчонка была твердо убеждена, что я не понимаю этого языка.

– Я хотел искупаться, не помешаю вам? – по-английски спросил я

– Нет, пожалуйста, не помешайте мне! – язык Шекспира давался девушке неважно.

Бассейн был достаточно глубоким, чтобы нырять, но несколько маловат для пловца. Наскоро окунувшись, я присел на одно из кресел.

– Жарко, – сказал я, – хотите, я принесу вам холодную выпивку?

– Джин, и побольше льда с тоником!

Я принес запотевший бокал с джином, и стаканчик с яблочным соком для себя.

– Спасибо! – по-русски сказала девушка.

– Паджальуста! – попытался соответствовать я, вызвав у Ольги приступ смеха.

– Какие вы, иностранцы, смешные, когда пытаетесь говорить по-нашему, Питер!

– Да, Питер. Еще коктейль? – спросил я, глядя на быстро опустевший стакан Ольги.

– Да ну их, эти коктейли, надоело. От них тоскливо на душе. Я хочу напиться, и не так, как вы пьете в вашей паршивой Европе, а просто напиться, по-нашему, по-русски! — сказала Ольга, переходя на английский, – принеси большую бутылку виски и стаканы!

– Большую бутылку? – переспросил я, изобразив удивление.

– Ес, ес; биг батл, – передразнила меня девушка, – чурка непонятливая!