— В пределах программы, со словарем…
— Понятно. Кто без словаря?
— Я могу попробовать,
— Скажи — при попытке побега конвой стреляет на поражение.
— Если вы хотите спастись бегом, мы вас будем поразить наповал! — изложил, как сумел, новоиспеченный переводчик командирскую мысль, для верности красноречиво поведя дулом автомата вдоль строя пленных. — О'кей?
— Yes, yes… — согласно закивали понятливые американцы.
— Ну, значит, действительно знаешь без словаря, — остался доволен языковой подготовкой своего подчиненного командир. — Скажи им еще, чтобы они не вздумали разговаривать между собой. Чтобы были как глухонемые. Потому что за каждое произнесенное, даже случайно произнесенное слово я буду наказывать самым суровым образом. Вплоть до… И еще скажи, что после того, как мы дойдем до места, я их отпущу на все четыре стороны. Если, конечно, они до того не натворят каких-нибудь глупостей. Ну а если натворят — пусть пеняют на себя…
— No, no! — энергично замотали головами пленные.
— Ну будем надеяться, что действительно «ноу», — сказал командир. — А не то полный… абзац. Всем.
— Yes, yes! — повторили американцы.
— Да. То есть нет. Ну в смысле не натворят, — совершенно запутался переводчик.
— Это я и без тебя понял. Уж не такой полный дурак.
— Конечно, конечно, — смутился переводчик.
— Что «конечно, конечно»?
— Не полный…
Командир только головой покачал.
— Приготовиться к движению!
— Эй, янки! Вы что, не поняли? — грозно скомандовал «конвой», кивнув дулами автоматов на раненых. — Взяли и понесли.
Американцы разом присели, ухватились за ручки, выпрямились.
— Дозор — вперед на пятьсот метров. Расстояние между бойцами в походной колонне — три метра. Скорость — по «носильщикам», — скомандовал командир. — Шагом марш!
Носилки качнулись. Потревоженные раненые застонали.
— Вколите им обезболивающее, чтобы они не кричали, — сказал командир.
— Обезболивающего почти не осталось.
— Сколько осталось?
— Четыре дозы.
— Ну тогда дайте спирту.
— Спирт кончился.
— Тогда трофейного виски! Только не говорите, что его тоже нет! Все равно не поверю. Кто-нибудь наверняка прихватил у американцев фляжку-другую спиртного. Не поверю, что не прихватил… Если не найдете виски, дайте хоть что-нибудь… Они нас демаскируют. Мы должны двигаться в тишине. В полной тишине!
Случайно прихваченное с места боя спиртное, конечно, нашлось. Восемь литров.
Раненым разжали зубы и влили по двести пятьдесят граммов экспроприированного у американцев виски. Без тоника. Они замолчали, но ненадолго. Когда местность стала неровной, когда пришлось перешагивать через ямы и стволы упавших деревьев, когда носилки сильно закачались из стороны в сторону, они закричали снова. Боль оказалась сильнее спиртосодержащего обезболивающего.
— Промедол? — спросил разведчик, выполнявший роль медбрата.
— Нет, тряпки, — ответил командир. — Промедол здесь не поможет…
Разведчики распластали на полосы две нательные рубахи, скатали из них кляпы, которые затолкнули в рот раненым. Сверху рты стянули тремя слоями ткани, завязав их концы под затылками, оставив свободными только носы.
Крики стали почти не слышны.
— Следите, чтобы они не задохнулись, — предупредил командир. — В случае опасности накрывайте им головы одеждой. Или зажимайте рты руками. И чтобы ни один звук!.. Ясно?
— Так точно!
— Тогда всем продолжать движение…
Группа прикрытия добивала второй десяток километров Без перекура Наверное, дома, в перелесках средней полосы России, они за это время смогли бы одолеть вдвое большее расстояние Но дома — не здесь. В джунглях был свой счет пройденным метрам. В джунглях один метр шел за два. А может быть, даже за три…
Пятнадцать минут бегом. Пятнадцать, чтобы восстановить дыхалку, — быстрым шагом. Не отрывая глаз от стрелки компаса. Обегая встретившиеся препятствия поочередно то с правой, то с левой стороны, чтобы, не заметив того, не отклониться от намеченного маршрута.
Пятнадцать минут — бегом.
Пятнадцать — быстрым шагом…
Там, где это возможно. Где нет непролазных зарослей. А где есть — не бегом и не шагом, а бесконечной рубкой. До головокружения. До судорог в удерживающих мачете пальцах. До мелькания белых точек в глазах. Метр за метром. Пока не объявится просвет. И тогда снова: пятнадцать минут — бегом; пятнадцать — быстрым шагом…
Уже не думая о предварительной разведке, о соблюдении маскировки, о возможной встрече с противником. В открытую или, как иногда говорят разведчики, — «в нахалку», в полный рост, в полный звук, не опасаясь, что тебя заметят.
Пятнадцать минут — бегом.
Пятнадцать — быстрым шагом…
— Все, двадцать! — сказал «замок». — Двадцать километров. Перекур! — И, утерев стекающий на глаза пот, сел на землю.
Рядом как подрубленные упали бойцы.
— Пять минут перерыв, и еще одну двадцатку…
— Пять маловато будет, — возразили бойцы.
— Пять! И ни секундой больше! Кто захочет отдохнуть дольше, останется здесь отдыхать навсегда! — жестко сказал «замок». — Это понятно?
— Понятно, товарищ капитан.
— Разрешаю съесть пять кусочков сахара и две галеты.
— А глотку смочить?
