– А вы видели, как это случилось?
– Нет. На кухню опять же выходил. Десерт надо было нести.
– Полиция с вами разговаривала?
– А как же… Но я их не люблю. Извините уж…Сказал, что ничего не знаю, ничего не видел. Да мне и говорить ничего не следует.
– Это почему же?
– Сидел я. Ни за что. Кто-то обнес клиента. Из пиджака бабло вытащили. Я столик обслуживал, на меня повесили.
– Долго сидели?
– Не, подержали немного в камере. Потом под подписку выпустили. И срок условный дали. Но я к ним не хочу больше.
– А уволили вас все же за что?
– За это, наверно. Что повздорил. Еще сказали, чтоб молчал. Правда, бабла немного дали. Мало. Жадные они.
– Кто сказал?
– От Ветрова малец приходил. Говорит: затихарись. А я вот разболтался… – Салатов усмехнулся, – А ты не их будешь? Да нет, непохож. Нездешний. А они ведь и убить могут.
– Кто?
– Ветровские. Да и вся прочая шайка.
– А что за люди там собираются?
– Люди? Шайка. Хозяева, бляха-муха. Вот меньше на одного стало.
– А о чем говорят?
Салатов закатил глаза вверх и засмеялся:
– Да, если б слышал что-то серьезное, меня б уже точно в лесу волки доедали. За столом ля-ля, тополя… А так у них комнатка наверху есть. Типа библиотеки. Книг, и правда, много. Там и разговаривают. Я пару раз заходил, выпить приносил. Так они сразу замолкают. И жен туда не водят. Смекаешь.
– Смекаю, – Шкадов слегка улыбнулся и кивнул.
– Ну и хорошо, – Салатов снова потянулся к коньяку. – Все я тебе сказал. Я – человек маленький. Ваши разговоры меня не интересуют.
– Ну и хорошо, – Дмитрий кивнул. – Тогда и о нашем разговоре ни слова. Мы – тоже люди серьезные.
Салатов плеснул из бутылки на дно бокала:
– Вижу. Потому и хорошего от вас ничего не жду. Даже денег не хочу. Гниды они, а вы…не знаю. Иди уж.
Дмитрий попрощался и вышел. На улице он немного подышал морозным воздухом, поразмышлял над полученной информацией и решил ехать на квартиру к Ростиславу, чтобы поделиться с ним услышанным и решить, что делать дальше.
Глава двадцать третья.
Тонковидов, как это ни странно, с утра думал об Алине. Странно, потому что еще вчера решил о ней не думать. Но вот как-то не получалось. И это, несмотря на то, что его постоянно отвлекали. С утра прошло совещание по планированию изменений в бюджет. Решали какие-то мелочи, и почему это требовало присутствия врио губернатора, Тонковидов не очень-то понимал. Вернее, догадывался – финансовые документы требовали его подписи, значит, он должен быть в курсе дела. Еще Тонковидов с тоской подумал, что если подпишет какую-нибудь не ту бумагу, то потом его элементарно могут за это притянуть к ответственности. Если сильно захотят – к уголовной. Правда, пока вряд ли есть такие силы, которые и хотят это сделать и одновременно могут. Это Антона слегка успокаивало. И поэтому он честно и спокойно пытался понять, куда и какие цифры идут. Потом прошло заседание совета безопасности, которое опять же номинально он возглавлял. Вел заседание Крупин, а врио губернатора терпеливо слушал главного полицейского, начальника местного эфэсбе, прокурора… Лишь в конце проявил личную заинтересованность.
– Как идет расследование гибели Цветкова? – обратился он ко всем сразу, хотя и не к кому конкретно.
Присутствующие переглянулись, помялись. Ответил начальник следственного комитета. Высокий и относительно молодой блондин с выцветшими глазами;
– Антон Викторович, расследование идет. Как вы знаете, подключились коллеги из Москвы.
– И какие выводы? – нервно взглянул на него Антон.
– Окончательные делать рано. Но уже можно говорить, что Василий Дмитриевич принял яд. Есть даже формула. Могу зачитать.
Он порылся в бумагах.
– Не надо, – махнул рукой Тонковидов, – Сам выпил или налили?
– Пока однозначно сказать не могу. В ближайшее время, думаю, мы подготовим для вас подробный доклад.
Антон так и не понял, что значит ответ на этот вопрос, только снова махнул рукой, давая понять, что вопросов у него больше нет.
В приемной его перехватил Евсин.
– Можно? – спросил он.
Антон взглянул в сторону. Два человека, сидевшие на стульях, привстали.
– Кулаков Дмитрий Савельевич, – представился один из них, невысокий с круглым благообразным лицом, в очках с тонкой золоченой оправой. – Вам Юрий Иванович звонил.
Тонковидов пожал ему руку и повернулся к Евсину.
– Одна минута, – сказал тот.
– Хорошо, – Антон кивнул, – Господа, извините, через минуту я вас приму.
Тонковидов и Евсин зашли в кабинет, и Антон даже не стал садиться.
– Слушаю, – сказал он, повернувшись к заместителю.
– Антон Викторович, в районе слезно просят перенести встречу на завтра. Подготовиться не успели.
В глубине души Тонковидов почувствовал облегчение, не очень-то любил он это общение с простым народом, но лицо сделал недовольное:
– Что им готовиться? Траву посадить зимой не успели?
– Да нет, там проблемы небольшие. Коммунальные…, – начал было Евсин, но Антон его перебил.
– Ладно, завтра так завтра. Извините, меня банкир ждет.
