«Я окончательно запуталась, — с горечью подумала Ева. — Я отвратительно повела себя в отношении дяди Наппи и теперь буду вечно казниться этим. Я позволила одурачить себя жуликоватому китайцу, я беременна и понятия не имею, кого считать отцом ребенка».
Элиот уехал, да и он ведь женат, так что можно не тратить время на мысли о нем. Придется иметь дело с Марти.
«Сегодня вечером, сегодня вечером ты обязана поговорить с ним, — внушала себе Ева. — Хватит тянуть — сегодня!»
Ева заглянула в аптеку купить зубной пасты и нечаянно остановилась прямо перед прилавком, на котором были разложены предметы ухода за новорожденными. Как это сложно — иметь ребенка! Сколько нужно всего — всякие тальки, лосьоны, масла, диетические добавки — Ева и не подозревала о существовании этих разнообразных вещей. Ее пугали трудность и неизведанность того, что ее ждет.
Она купила свою пасту и вышла из аптеки. Похолодало. День умирал, под ногами шуршали листья, осень повсюду сеяла символы смерти. Смерть повсюду, в истощенной земле, в помрачневших лицах нью-йоркцев. Почему Ева так остро ощущает присутствие смерти, когда в ней зародилась новая жизнь?
Откуда мрачные мысли, осаждающие ее? Ева ничего не могла понять.
— Марти, я беременна.
Ева ушла в ванную и выкрикнула новость из-за закрытой двери, по-другому сообщить о будущем ребенке она не решилась.
— Что ты сказала, маленькая?
Ева услышала быстрые шаги, они затихли под дверью, стало слышно дыхание Марти, присутствие Марти чувствовалось даже через дверь.
— Ева?
Ее тошнило — то ли от беременности, то ли от нервов. Ева наклонилась над ванной, ей становилось то жарко, то холодно, желудок сжался от спазмов.
— Ева! — снова позвал Марти.
Какое счастье, что она его не видит. Неожиданно ей пришло в голову, что она не может сказать с уверенностью, любит ли его, любила ли она его когда-нибудь. Ведь если любишь, то ребенок от любимого должен быть радостью, разве нет? Да, но его ли это ребенок?
Глупости, конечно, это ребенок Марти. Вероятность причастности Элиота крайне невелика. И вообще, хватит! Выбросить этого Элиота из головы раз и навсегда! Только Марти!
Но как не хочется видеть его лицо в оспенных отметинах и как не хочется иметь ребенка со смуглой, сальной кожей. Может быть, помолиться святой Юдифи и та дарует ей бело-розового младенца, ничуть не похожего на Марти?
— Ева, открой дверь, маленькая!
— Одну минуту.
Все равно ей не уклониться от встречи с Марти, не может она до бесконечности сидеть в запертой ванной!
Распахнув дверь, Ева увидела сияющую физиономию Марти. Он принял ее в свои объятия с такой нежностью, что у Евы оборвалось сердце.
Ева прильнула к нему, но что-то в ней в эту минуту умирало.
— Мы поженимся, как только выправим бумаги. Ребенок! Ева, радость моя, если бы ты только знала, что это для меня значит!
Ева оторвалась от него — и ощутила на щеке его теплый пот. «А вдруг он сознательно сделал мне этого ребенка?» — пришло ей в голову.
Но она устала, она устала от мыслей и со вздохом положила голову на его грудь. Все обойдется и будет хорошо, сказала она себе.
Она будет рада, когда почувствует в себе ребенка, а когда он появится на свет, будет просто умирать от счастья. И будет благодарна своему мужу, Марти Саксу. В одиночку с миром не справиться, хорошо, что Марти будет рядом.
Однако, посмотрев на Марти, Ева поняла: никогда ей не отделаться от ощущения, что ее обманули, обманом завлекли в ненужное замужество. Никогда не сумеет она простить Марти его неспособность быть богатым и влиятельным, одним из хозяев жизни.
Проблема завещания Харви Уиллингхэма Бабкока была решена.
Мартита выражала неудовольствие тем, что Рексу доставалось всего сто пятьдесят тысяч — мелочевка, если принять во внимание все обстоятельства. Рекс против этой суммы не возражал. Как только Харви умрет, Рекс вложит деньги в акции и заработает еще!
Конечно, Рекс желал Харви скорой смерти не по одной этой причине. Уже все обращали внимание на нервозность Рекса, на его растущую раздражительность. Правда, знала, в чем дело, одна Мартита и видела, что долго Рексу не удастся держаться в стороне от мальчиков.
Рекс ни с кем, кроме Мартиты, не мог говорить на эту тему. Поэтому они взяли в привычку уходить с работы вместе и проводить время за коктейлями в «Юле», где Рекс часами изливал Мартите душу.
Мартита выбирала человека у бара и говорила:
— Хватит, мой сладкий, смотри, вон он! Частный детектив. Будь осторожен.
Рекс скрежетал зубами и молил Бога ниспослать ему поскорее день, когда его сексуальная жизнь вернется к норме. Мартита подбадривала его, уговаривала держаться и помнить, что нельзя рисковать будущим ради минутной забавы. Мартита хвалила Рекса за силу воли и внушала, что скоро, совсем скоро он будет вознагражден за долготерпение.
— Скоро? — кипятился Рекс. — Когда? Когда он, наконец, сыграет в ящик? Когда? Я больше не могу терпеть!
— Мой сладкий, — утешала Мартита, — не обязательно ждать его смерти: как только он начнет доверять тебе, он отзовет своих детективов и ты получишь хоть какую-то свободу.
