— Я слышал, у тебя ребенок, — прошипел он, — мне жалко этого беззащитного ублюдка, который не просил, чтобы его вытащили на свет. Ему, бедному, еще предстоит узнать, какая дрянь его мамаша. Кстати, что ты сделала с маленьким сукиным сыном? Спустила в унитаз? Или он пока жив и ты его прячешь?
— К твоему сведению, у меня прелестная дочурка — само очарование, — высокомерно ответила Долорес. — За ней присматривает квалифицированная няня. Не то чтобы это имело хоть какое-то отношение к предмету нашей беседы, но раз уж ты спросил, я думаю, что будет лучше, если ты получишь ответ.
— Допускают ли Генри Гаупта к ребенку? Он видится со своей дочкой? Или это не его дочка вообще? От кого у тебя ребенок? От очередного французского кобелька?
У Долорес сузились глаза.
— Вот что, Натан. Я сюда пришла не для светской беседы и не для того, чтобы рассказать о себе. Я пришла с конкретной целью. Ты выслушал мои условия, так что теперь решение за тобой — можешь принять их или отвергнуть. Я готова дать тебе сорок восемь часов на размышление. Ты можешь либо внести выкуп в «Морган Гаранти», либо приготовиться к перворазрядному скандалу. Выбирай.
Сорок восемь часов спустя условия Долорес были выполнены.
Еве казалось, будто она вышла на свободу после длительного тюремного заключения — жизнь начиналась снова! Она наняла для Эндрю няню, которая присматривала за малышом несколько часов в день, а сама моталась с утра до вечера. Собеседования, утомительные съемки для каталогов — Ева бралась за любую работу. Она выматывалась до предела, но и заработать могла до двухсот — двухсот пятидесяти долларов в сутки. Ева считала, что ей сам Бог посылает все это, учитывая, что потиражные почти совсем иссякли. Однако в агентстве Еву заверили, что в ближайшее время восстановится ее былой рейтинг — агентство трудилось над этим.
Опять началась круговерть приемов, коктейлей, премьер и прочего — Ева получала больше приглашений, чем могла использовать.
С Брюсом Форменом она познакомилась на одном из светских приемов с коктейлями. Это его фирма, «Формен-Уоршэм», производила крекеры «Тайк-э-Крэк», реклама которых включала в себя и телеигру — ту самую, что Ева вынуждена была оставить из-за беременности. Когда она участвовала в ней, Брюс был для нее только именем, которое окружающие произносили с благоговейным страхом. Теперь их познакомили, и Ева с удовольствием отметила, что он ей приятен: его рукопожатие оказалось твердым и дружелюбным, разговаривая, он смотрел в глаза собеседнику, к тому же от него пахло очень изысканным лосьоном.
Ева обрадовалась, когда Брюс попросил ее на другой день зайти к нему в контору.
— Есть кое-что. Возможно, это вас заинтересует.
Контора Брюса Формена была обставлена дорого и в спортивном вкусе — на стенах, обшитых сосной, было развешано множество литографий с лошадьми, бегами и прочим. Брюс усадил Еву напротив своего письменного стола в кресло, обтянутое белоснежной кожей, и углубился в изучение ее альбома.
— Превосходные фотографии, — оценил он. — Вы очень фотогеничны.
— Благодарю вас. Я вижу, вы любите лошадей?
— Породистые лошади — мое хобби, — подтвердил он с довольной улыбкой. — Я, кстати, только что вернулся из Саратоги, где была ярмарка однолеток. А во время сезона я регулярно бываю на бегах.
Ева отметила, что при разговоре он слегка выпячивает губы, будто складывая их в «о» — это придавало ему вид капризничающего ребенка.
— Я, собственно, вот зачем вас пригласил: вы помните вашу работу в рекламе крекеров?
— Конечно.
— Я несколько раз видел эту рекламу по телевидению. Вы отлично смотрелись.
— Благодарю вас.
Ева как завороженная наблюдала за плавными и ловкими движениями его крупных кистей. Ей нравилась его обезоруживающая улыбка, которой он как бы подчеркивал интерес к тому, что собирается сказать она, но в то же время и значительность своих собственных слов.
Брюс помолчал, потер ладони и спросил:
— Вы не хотели бы возвратиться в телеигру?
— Вы серьезно? — ахнула Ева.
Знал бы он, насколько она нуждается в регулярных денежных поступлениях. Брюс улыбался:
— Та девушка, которую мы пригласили после вашего ухода, теперь беременна, так что между вами двоими возникло нечто наподобие карусели.
Он наклонился к Еве и спросил театральным шепотом:
— У вас нет на ближайшее время планов в этом направлении?
Ева покраснела.
— Видите ли… я в разводе …
— Ну и хорошо. Я что-то об этом слышал и просто хотел получить подтверждение из первых рук. Вы могли бы приступить прямо со следующей недели?
Да еще как могла бы!
— А поужинать со мной завтра и отпраздновать это событие тоже могли бы?
— С удовольствием.
Чарлин была счастлива — Ева взялась за ум, и в ее жизни наметились позитивные перемены.
— Сто шестьдесят пять за один рабочий день в неделю, может быть, и не Бог весть как много, но важно, что здесь идет постоянный заработок, — рассуждала она.
— Именно в этом преимущество! — подхватила Ева.
— Больше того, твое появление на телеэкране может дать тебе новую коммерческую рекламу, и ты опять начнешь прилично зарабатывать.
