— Ты просто втюрилась в этого Мела Шеперда, — сказала Долорес, отклеивая искусственные ресницы перед зеркалом в ванной.
Кэрри стояла в дверях. Она только что закончила писать в дневник и ожидала, пока Долорес освободит ей ванную. Долорес оглянулась:
— А мне казалось, ты не любишь старых!
— Мел не старый. Ему нет и сорока.
— Он врет тебе в глаза, а ты веришь. Такие голубчики, как он, тщеславятся своей внешностью больше, чем бабы. Мне, например, точно известно, что Мел Шеперд каждый день бывает в парной и держит массажиста на зарплате. Ты не заметила, какие у него на шее складки?
— Не говори глупостей!
— Ты ослепла, детка. Я тебя предупреждаю: поосторожней с ним. Он же известный Казанова!
Долорес занялась втиранием кольдкрема — осторожными поглаживаниями снизу вверх, чтобы не натягивать кожу.
— Вся голливудская шобла на один манер. Я совсем не против показываться на людях с Р. Т., но ты не думаешь, надеюсь, что я завела бы с ним роман? Только если бы он предложил мне контракт на блюдечке. Все они пресыщены, все они за долгие годы перебрали столько красивых девушек, что давно перестали их различать. Что для Р. Т., что для Мела все женщины взаимозаменяемы и большой роли в их жизни не играют.
Долорес аккуратно стерла лишний крем и приготовилась взорвать бомбу.
— Если я не ошибаюсь, — небрежно сказала она, поворачиваясь лицом к Кэрри, — Мел к тому же еще и женат.
Увидев неверие в глазах Кэрри, она легко засмеялась:
— Скорей всего, на богатой! Он же настоящий оппортунист. Известно, что он использовал ее положение, чтобы стать тем, кто он сегодня есть. В Голливуде все строится на личных связях.
Долорес притворилась, будто не замечает, как потрясена Кэрри. Тут зазвонил телефон, и Кэрри ринулась ответить. Долорес рассматривала свое лицо без краски — поры, подчеркнутые блеском остатков крема, землистый цвет щек и тоненькие морщинки у небольших глаз с красноватыми веками. Без умелого макияжа она выглядела весьма непривлекательно. Секрет ее успеха был в доскональном знании самой себя и в настойчивом исполнении задуманного. «Таких глупостей, как Кэрри, я не наделаю, — подумала Долорес. — Вот от чего зависит успех или провал в этом мире».
Рекс Райан закрыл за собой дверь своей конторы и щелкнул замком, чтобы никто не вломился. Сев на кресло за столом, он расстегнул брюки и стал исследовать свой воспалившийся член. Сомнений не оставалось: влип! И наградил его этот выродок, Том Калдер, которого он держал, чуть ли не за святого! Хрен собачий!
Впрочем, с Томом так и так все кончено. Роман с ним был просто катастрофой! Вчера Рекс великолепно провел время в обществе по-настоящему крутых ребят — и на тебе, пожалуйста! Черт бы побрал, начнется беготня по врачам, уколы, в то время как в агентстве дела пошли на лад и столько работы! Проклятие!
Зазвонил внутренний телефон. Чарлин.
— Рекс, дорогой, я насчет Лорны Кэролл.
— Ну?
— Помнишь, был такой доктор, мы к нему обращались по поводу Нэнси Авери и Сью Стоддард? Ты, наверное, слышал, он умер. А у Лорны неприятности, ей нужен врач. Ты можешь что-нибудь придумать?
— Надо будет поспрашивать, — ответил Рекс.
— Времени мало. В конце этой недели Лорна снимается в коммерческой рекламе, а в конце месяца она участвует в шоу в «Колизее».
— Ну, я узнаю, что можно сделать.
— Еще звонил этот бандюга.
— Какой еще бандюга?
— Все время забываю его имя! Глава шайки, который содержит Луиз Даниэлс.
— Понятно. Что же ему надо?
— Ему надо знать, почему Луиз так мало привлекают к работе.
— Скажи ему, что если она хороша в постели, так это еще не значит, что она хороша на экране! Она вообще не подходит…
— Знаю, знаю! Вот и скажи ему это тактично, потому что я не желаю, чтобы в один прекрасный вечер мне проломили голову! Кстати, лапка, я осталась без бурбона. У тебя ничего не найдется — согревающего и освежающего? Иначе мне просто не выдержать этот жуткий день.
— Могу и согреть, и освежить, но не бурбоном, — разыгрался Рекс.
— Дерьмо! — Чарлин повесила трубку.
Первые контрольки страшно разочаровали Еву. Она выглядела неуклюжей и напряженной. Позы были какие-то нелепые, да и отпечатал фотограф снимки кое-как. Ева ожидала большего, но в агентстве ее успокоили.
— Для первых проб совсем неплохо, — сказал Рекс. — А вот эти две головки положительно хороши. Если фотограф уберет лишнее, мы можем их использовать.
Рекс отчеркнул красным карандашом то, что ему казалось лишним, и Ева убедилась, что он прав: без торса получалась славная фотография!
— Собственно, пробы именно для этого и нужны, это процесс удаления лишнего, — пояснил Рекс. — Пусть увеличит те, что я отобрал. Они пойдут.
— К тому же, — добавила Чарлин, — и фотограф не из самых лучших. Не понимаю, почему выбрали именно его!
— Ее на той неделе должен снимать Франко, — ответил Рекс. — Вот тогда у нас будут настоящие результаты.
— Дядя Наппи, я принесла тебе бутерброд.
— Бутерброд принесла? — дядя Наппи намыливал клиента. — А я от тебя не бутербродов жду, Ева, детка.
Ева пробралась к дяде, и они с любовью посмотрели друг на друга через зеркало.
