— И вы правы. Даже если бы я не был квакером, есть во мне что-то, препятствующее личному участию в войне. В любой войне.
«Хороший он, — думала Кэрри. — Очень хороший, как грустно, что он уезжает. Только мы нашли друг друга, и вот, пожалуйста…»
— Несправедливо, получается, — сказала она вслух. — Едва успели закончить срок интерном и тут же должны уезжать.
— Едешь туда, где ты больше всего нужен. Раз уж ты врач, раз уж ты вошел в число друзей… Раз уж ты человек, в конце концов!
Питер заново раскурил трубку и сделал глубокую затяжку.
— Расскажите о ваших литературных занятиях, — попросил он.
— Жаль, что у нас мало времени. Понимаете, я веду дневники…
— Дневники?
— Ну да. Заношу в блокнот мысли и события, описания, зарисовки характеров, просто впечатления. Но для того чтобы развить это, чтобы выразить мысль полностью, требуется время. Агентство заваливает меня работой, я бегаю с одной встречи на другую и не могу основательно заняться писательским трудом. А очень хотелось бы.
— И вы не можете построить свой день таким образом, чтобы больше принадлежать себе? Когда я был студентом, у меня оставалось очень мало свободного времени, но я все равно писал стихи.
— Стихи? Правда?
— Конечно, писать стихи легче, чем взяться за книгу. Кэрри задумалась.
— Проблема несколько в другом. Я до сих пор не знаю, о чем именно мне хотелось бы написать.
— Но вы делаете карьеру, и выглядит все это очень увлекательно. Это же прекрасно — иметь успех! Только представьте себе, сколько девушек мечтало бы оказаться на вашем месте.
— Им кажется, будто это красивая жизнь. На самом деле все тривиально. Большая часть тебя остается невостребованной. Я иногда с тревогой думаю, что полностью растрачу себя, если не брошу эту работу!
Питер расхохотался от души.
— Никогда! Ваша истинная суть так и светится в вас. Даже если бы вы год прожили в публичном доме, ничего бы в вас не изменилось, вы остались бы собой. Точно так же, как ваша работа не может испортить то, что в вас есть. Вы из хорошей семьи, у вас трезвая головка, и ничто вам не может угрожать, поверьте!
Она ощутила тяжесть в груди. Как было бы хорошо, если бы у них была возможность поближе узнать друг друга. Но нет. Только вчера они познакомились, и уже завтра он уезжает.
Лиловые тени сгустились на грязных стенах небоскребов, высящихся над чумазыми кирпичными домами с садиками на крышах. Ночь полнолуния, и на небе не видно ни одной звезды. Глухую неподвижность воздуха нарушил легкий ветерок, милосердно овеявший их лица. Они в молчании спустились к реке и смотрели на светящиеся отражения, размываемые тусклой водой.
— В нас есть что-то общее, — говорил Питер, — не только потому, что мы из квакеров. Нечто большее соединяет нас.
Боль в сердце Кэрри становилась все сильней. «Как грустно, — думала она. — Как печально, что ничего не может быть».
— Кэрри, дорогая, какое счастье, что я тебя застала дома! — сказала Чарлин. — Ну-ка скажи мне, ты в теннис играешь?
— Играю, — ответила Кэрри, поудобнее берясь за трубку. — Для Уимблдона я, пожалуй, не в форме, но…
— Но по мячу ударить ты можешь? И там подачи всякие и прочее?
— Конечно!
— Прекрасно. Есть для тебя работа — реклама кофе у «Бентона и Боулза». Тебе там надо обратиться к Розали Уолтон. Завтра, в девять сорок пять. Вид должен быть спортивный: свежий воздух, здоровый образ жизни — ну ты меня понимаешь! Ясно?
— Ясно.
— И кое-что еще. В полдень я хочу, чтобы ты занялась шампунем «Хало». Волосы должны быть вымытые и блестящие. Зачешешь наверх. Вид светской девицы, лет двадцати с маленьким хвостиком. Спросишь Билла Кэссиди.
— Есть.
— Записывай дальше. В три будь у Комптона. Они же взяли тебя на рекламу мыла «Люкс», верно?
— Ну да.
— А это будет проба на «Айвори». Постарайся, чтобы досталась тебе. Вид совсем юный, лет так на восемнадцать.
— Есть.
— В четыре тридцать тебе надо быть в «ББД и О». Там речь пойдет о «Пепси», так что ты знаешь, как тебе выглядеть.
— «Образ «Пепси».
— В стиле «Пепси». Ну, тебе не надо объяснять. Да, чтоб не забыть, еще не принято решение по тебе насчет «Пепсодента». Говорят, ты смотрелась чересчур молоденькой. В любом случае, завтра я буду знать, что они там решают. Так, теперь на пятницу. Время я сообщу дополнительно, но речь пойдет о «Нок-земе». Будь готова.
— Буду.
— Решение по кинопробам у Гербера задерживается: Алекс де Паола срочно вылетел на побережье. Обещают решить сразу, как только он вернется. Ну вот, вроде пока все, кисуля. Заходи в контору, не забывай нас.
— Не забуду. — И Кэрри повесила трубку.
Долорес оторвалась от своих ногтей и глянула на Кэрри.
— Ничего себе! А у меня с тех пор, как я вернулась из Европы, всего три собеседования.
— Так всего неделя и прошла.
— Я уверена, что должна получить рекламу «Кемпбелл-супа». И «Драно» тоже. Я именно то, что им нужно. А ты получила рекламу тунца?
— Пока не знаю. Должны сообщить.
— А «Саран рэп»?
— Тоже пока жду.
— Малышка куда девалась?
— Где-то гуляет с человеком, с которым познакомилась у Джефри.
— Слушай, а ты можешь поверить, что она все еще девушка?
— Откуда ты знаешь?
