Он, соглашаясь, кивнул и, развернувшись, повёл за собой. Дальше шага в тумане ничего видно не было. Трава шуршала под ногами, порой мелькали сухая почва и кочки. Я случайно пнула носком ботинка плоский камень и озадаченно огляделась. По обеим сторонам от нас вдруг показались тонкие стволы деревьев, потерявшиеся в вышине и дымчатых кольцах.
– Откуда здесь они? – тихо спросила я и коснулась рукой чёрного ствола. Какой он странный на ощупь: шершавый, будто наждак. – Похожи на сосны. Только очень высокие сосны совсем без веток.
– Здесь не было сосен, пока мы ехали… – качнул головой Вик и нахмурился.
А потом в тумане перед нами дрогнуло и заворочалось нечто большое. Я заметила движение и медленно подняла глаза вверх, глядя, как что-то росло и распрямлялось впереди – пока ещё невидимое, но готовое выступить из неизвестности. Поджав плечи, я отступила, потянув Вика за собой. И когда дерево близ нас дрогнуло и чёрный ствол вдруг поднялся из земли, я поняла, что ствол покрыт не древесной корой, а чем-то похожим на хитин. Вик попятился.
– Это не дерево! – выкрикнул он и толкнул меня плечом, увлекая за собой в сторону. – Это нога!
Конечность опустилась там, где мы стояли секунду назад, и земля содрогнулась. Не устояв из-за дрожи земли, мы с Виком упали, глядя вверх. «Деревья» ожили, задвигались, как огромные лапы паука-палочника, и я увидела, как в тумане вспыхнули и заплясали наверху восемь алых огоньков, похожих на глаза.
– Не смотри на них! – рявкнул Вик и поднял меня, обхватив за талию. – Беги отсюда!
Мы метнулись вбок, едва увернувшись от ещё одной паучьей лапы с острым когтем на конце. С громоподобным грохотом она вонзилась в землю, оставив в ней глубокую рваную рану, и проволоклась за нами.
Вик ловко отпрыгнул вместе со мной, задрав подбородок, чтобы понять, куда наступит огромная лапа в следующий раз, и, выпустив мою руку, откинул меня назад, когда на наши лица легла густая тень.
– Вик, нет!
Нас разлучили, когда коготь опустился рядом с ним, а я оказалась по другую его сторону. Паучья лапа подсекла Вику ноги, согнулась в сочленении, пригвоздив его к земле всей своей массой. Неведомая гигантская тварь, титан из тумана, зафиксировала Вика на земле, как наколотого на булавку мотылька. Он трепыхался и отбивался, но сил не хватало, и когда вторая лапа обхватила его за талию, совсем как тогда, на пляже, он отчаянно забился, пытаясь оттолкнуть её от себя.
– Нет! Оставь его, ты! – закричала я, бросившись вдогонку ей, исчезавшей в тумане.
Она подняла Вика в воздух, утягивая следом за собой, и сжалась с такой силой, что он закричал от боли, прогнувшись в спине и упёршись в хининовый панцирь обеими руками. Я издала ещё один бесполезный, но полный злости, боли и беспомощности крик: что сделала бы я чудовищному пауку? Как вызволила бы любимого? Я могла только слышать его стоны оттуда, из зыбкого морока, и молиться, чтобы случилось что-то, что его спасёт.
И когда он почти пропал из виду,
Я попятилась и упала назад, сев на землю и испуганно глядя, как косматое гибкое тело, похожее на волчье и не похожее вместе с тем ни на одно существо на свете, рвёт паучью лапу, роняя тяжёлые капли крови на землю. Вторая гигантская нога пыталась смахнуть атакующего хищника, и я сумела рассмотреть в драке его белый череп вместо головы, подобный черепу коровы или лошади, увенчанный раскидистыми оленьими рогами. В глубине глазниц светились жёлтые огни, разрезавшие туман, как фонари. Хищник ловко уклонился от удара и с пущей яростью впился когтями в паука. Тогда-то воздух огласил тонкий, пронзительный визг, полный боли и гнева, и паук ослабил свою хватку.
И выронил Вика.
Он упал на бок в траву футов с шести, не меньше, но тут же приподнялся на локтях и застыл на месте. Прямо над ним с торжествующим сиплым рёвом на паучьей ноге повисла жуткая тварь: она рвала, терзала, полосовала хитин. По ней метил второй коготь гигантского паука, но ранить никак не мог: хищник был силён и быстр; он отбивался, скаля костяную пасть. Я едва нашла в себе силы встать, подползти ближе к Вику и обхватить его за плечи. Мы были не более чем букашками на фоне сражения двух исполинов и могли лишь держаться друг за друга и в оцепенении наблюдать за тем, кто победит. Мы слышали, как бешено колотятся сердца, когда хищник повернул к нам белоснежный череп с мышцами, жилами и связками, которые крепились к его мощной шее. Удерживая паучью лапу и прижимая её к земле из последних сил, он обратил свой взор прямо на наши лица, и из глубины пустой глотки мы услышали сухой, строгий, спокойный голос Аделаиды Каллиген:
– Беги отсюда, Пёрышко.
