коварство женщин. Кабы знал,
22
что она бабке всё расскажет,
которая меня накажет,
то, может быть, не дрался. Я же
за честь её вступился... Было
такое... Или вот я вспомнил:
шестой или седьмой класс. Мило
болтаю в классе, что заполнен
слегка – на перемену все
уж убежали. В полосе
23
луча пылинки золотятся.
За партами девчонки злятся,
что я дразню их, мне ж смеяться
охота. Булочками пахнет.
И мелом. Входит мальчик Юра.
Гроза мальцов. И вдруг как жахнет
меня под дых. Я вмиг понуро
запнулся, ошалел, притих.
Девчонки в смех. Зачем при них
24
меня ударил он?.. Как стыдно.
Я струсил, было мне обидно.
Ведь ни за что, и всем им видно,
что слёзы из последней силы
удерживаю я. О, небо!
Где справедливость? Жизнь постылой
мне показалась, было треба
бежать из школы навсегда.
Такой позор!.. Прошли года,
25
а я всё это ещё помню...
Иль вот ещё: однажды обнял
в столовой школьной я нескромно
(восьмой был класс) одну девчонку,
которой в классе домогались
мальчишки. Ущипнул за попку
её, но тут же попытались
меня две дерзостных руки
скрутить, желанью вопреки.
26
Увы, но руки те мальчишке
принадлежали, а не Пышке
(так звали девочку), и книжки
я уронил, обороняясь.
А мальчик был девятиклассник
и вот, меня сломить пытаясь,
он предложил подраться. Красник
его фамилия. Потом
попал в тюрьму он, но про то
27
ещё не знали мы. Согласье
я дал своё. И вот, смеясь, я
иду на улицу, где Вася
уж ждёт меня. Мальчишки с класса
пришли болеть, вокруг сгрудились,
я хорохорился, и масса
меня поддерживала. Вились
вокруг девчонки, понял я,
что хода нет назад. Моя
28
душа, хотя и трепетала,
но был кураж во мне и мало
не показалось парню... Встряла
училка, нас разняли вскоре.
А я был рад, признаюсь. Правда,
сломал я палец в этом споре,
точнее, драке. Но на завтра
мы с Васей помирились. Я
был миру рад. Душа моя
29
(трусливая, сказать по правде)
томилась после драки. Прав-де
мой друг, что говорил: «Оставьте
вы драться. Помиритесь». Я же
тогда не захотел... Точнее
уже не смог... Трус, а туда же,
подраться лезу... Я скорее
с тем Васей помирился, чтоб
от страха не влажнел мой лоб.
30
А как-то, в классе уж десятом,
я провожал девчонку на дом.
Я был влюблён в неё. Шла рядом
она, касаясь локоточком
моей руки. Уже стемнело.
Район был незнакомый: в кочках,
ухабинах. Одна горела
там где-то лампа впереди.
Тревожно было. Проводив
31
её домой, я с облегченьем
хотел идти между деревьев
обратно, но девчонка с рвеньем
взялась уже меня немного
сопроводить. Я позже понял
из-за чего. Там, на дороге,
когда мы шли, и я ладони
тёр потные, на встречу три
попались мальчика. Внутри,
32
мне помнится, похолодело
чуть у меня. Плечо задело
моё прохожего, но дело
до драки не дошло: мальчишки
прошли мимо меня. И снова
я, провожаемый Иришкой,
встречаю их. Всё бестолково
произошло. Чтоб здесь не бить,
они с собой поговорить
33
меня позвали... Я спускаюсь
за ними чрез дорогу, каюсь,
что согласился, погружаюсь
в прострацию и в тёмном месте
я избиваем ими... После
уже без них к своей «невесте»
я возвращаюсь. Бок ли, нос ли
болит – мне это всё равно.
Мне очень стыдно. Я давно
34
так не был бит. Я, видно, жалок
Ирине показался: мало
того, что Ира не сказала
слов утешительных, но звонко
расхохоталась. Оскорбился
я этой выходкой девчонки
и с ней расстался... Я влюбился
скорей в другую, что была
добрей и рядышком жила.
35
А вот ещё я вспомнил случай
забавный. Вот сейчас, попью чай
и расскажу... Пожалуй, лучше
потом попью... Итак, продолжим.
Был день рожденья друга. Было
ему семнадцать. Или может
уж восемнадцать. Нас подмыло
идти в кино, причём в район
от нас далёкий. Вот вдвоём
36
мы с ним отправились... Смеялись
мы много, обзывались, дрались
шутя, как вдруг доколупались
к нам четверо парней. Мы в парке
стояли тёмном, они деньги
забрать у нас хотели. Яркий
костюм я вымазал маленько,
когда на землю свален был.
Мой друг рванул, что было сил,
37
бежать от них, но вскоре пойман
он был, потом избит. Спокойно
я встал с земли и, недостойно
трясясь, достал все свои деньги
и отдал. После задушевно,
сообразив, что главный в кепке
средь них, я стал ему напевно
твердить, чтоб нас он отпустил.
Он отпустил, я даже был
38
пред другом выставлен примером
благоразумности. Вот мера
вещей – поступок мой и вера
в величье человека – ложна.
Так думал я тогда. И стыдно
опять-таки мне было. Можно
сойти с ума, что незавидно
устроен я и, в общем, мир
исполнен грубых, тёмных сил.
39
В то время я уже давненько
об этом думал... Коротенько
я расскажу – а то затренькал
надолго я, - ещё такую
историйку. Армейский случай.
Я молодой сержант. Муштрую
своих салаг, но потрох сучий,
солдатик, снял противогаз,
а я не отдавал приказ.
40
«Упал на землю и отжался»,-
я говорю. Он отказался.
«Упал, я говорю...» Замялся
немного он, но не послушал.
И вот всё отделенье было
наказано мной, лишь баклуши
бил этот парень, но хватило
его не нАдолго, - толпа
роптала на него. Упал
41
со всеми он и отжимался
в противогазе... Состоялся
акт воспитания. Нарвался
однако ж я на бой за это.
Уж вечером «деды» из части
меня у стенки туалета
прижали, поломав фломастер
в кармане, придавив слегка,
мол, нашего ты земляка
42
не трожь... Я им ответил смело,
хоть был напуган, что за дело
он получил и что всецело
на стороне я тех законов,
что чтят они. И потому-то
