Милеа склонила голову набок, разом посерьезнев. Она почувствовала, что ответ на этот вопрос очень важен для Питера, а стало быть, и для нее тоже. Девушка взглянула на возлюбленного, пытаясь отыскать в его хмуром и бесконечно милом лице намек на разгадку. Ей совсем не хотелось огорчить Питера.
— Синюю розу? — наконец рискнула предположить она.
— Верно, синюю розу. Или голубой мак. Но что общего у всех этих необыкновенных растений?
Милеа озадаченно моргнула.
— Наверное, цвет. Ведь в природе просто не существует по-настоящему синих роз.
— Точно! Стало быть, если кому-то удастся вывести орхидею невиданного прежде цвета…
— Ох! — выдохнула девушка.
— И какие же орхидеи были бы, по-твоему, самыми необычными?
Милеа вспомнила о недавней экскурсии. Она видела там орхидеи всевозможных цветов — мятно-зеленого, лилового, оранжевого, желтого, — все оттенки, какие только есть в мире. Девушка в смятении покачала головой.
— Не знаю…
— Вспомни о том, что случилось несколько лет назад, когда вырастили тюльпан, совершенно не похожий на другие…
— Ты имеешь в виду черный тюльпан?.. Черный! — взвизгнула Милеа, с сияющим видом обернувшись к Питеру. — Боже мой, Питер! Черная орхидея!
— Да, голубка, такова была наша мечта. Моя и Каролины. А началось все тогда, когда ее отец, Освальд Хейден, вывел новый гибрид. Вот этот.
Он подвел девушку к помосту в самом конце оранжереи, где на полусгнившем бревне росла довольно непримечательная орхидея с мелкими бурыми цветками в желтых пятнышках. Правда, запах у нее был весьма примечательный. Даже издалека Милеа ощутила сильный, пряный, густой аромат.
— Вид у нее невзрачный, — с сомнением проговорила она.
— Верно, но приглядись к ней поближе. Особенно к лабеллуму.
Милеа склонилась над цветком.
— Темно-коричневый? — неуверенно предположила она.
Питер кивнул.
— Не будь здесь электрического освещения, ты увидела бы, что на нем есть пятнышки безупречно черного цвета. Знаешь ли ты, как трудно получить цветок чистой черной окраски?
— Нет, — созналась Милеа. — Ох, Питер, неужели ты и вправду думаешь, что сумеешь вывести из этого цветка черную орхидею?
— Не совсем из этого, голубка. Есть и другие. Вначале я попробовал скрестить ее с орхидеей темно-красного цвета. Второе поколение выглядело вот так.
Он подвел девушку к другому цветку, куда крупнее первого, и Милеа залюбовалась сочетанием темно-красного, бурого и желтого тонов.
— Какая красавица! Почему же «Мир орхидей» не выращивает ее для продажи?
— Потому что тогда другие цветоводы получили бы от него потомство и поняли то, что давно уже стало ясно нам: орхидея, выведенная Освальдом Хейденом, способна произвести на свет и более темные гибриды.
— А ты хотел быть первым? — прошептала Милеа. Что за глупый вопрос! Она и сама захотела бы того же, да и всякий, кто оказался бы на месте Питера. Какая дерзкая идея! — А каким был третий гибрид? — спросила она, озираясь уже с неподдельным любопытством.
— Этот, — показал Питер. — Понимаешь, на каждый из них ушло около года работы — исследований, опытов, испытаний. Нужно было закалить новые растения, сделать их стойкими и долго не вянущими. А еще — что важнее и труднее всего — добиться, чтобы они легко размножались. Вот что у меня получилось, гляди.
Милеа послушно взглянула на цветок, и у нее захватило дух. Темно-красный цвет предыдущего поколения сменился глубоким, темным красновато-бурым оттенком, а у растения появились длинные изогнутые лепестки — совсем как те, что привлекли на экскурсии внимание дедушки. От этой орхидеи нельзя было оторвать глаз. Она была поразительно красива.
Питер подвел девушку к следующему гибриду. Здесь красный оттенок уже полностью исчез, а бурый стал гораздо темнее, и черных пятен на нем прибавилось, но все же весь лабеллум еще не был черным. Зато неожиданно возник ярко-желтый цвет, напоминавший о прародительнице всех гибридов. Желтые пятнышки резко выделялись на буром фоне. Боковые лепестки, росшие почти горизонтально, стали еще длиннее и изгибались куда причудливей.
В следующем поколении появилась на свет орхидея с раздвоенным, словно пухлая капризная губка, лабеллумом. На открытом воздухе в этом углублении, вероятно, собиралась бы дождевая вода. Вид у цветка был просто очаровательный.
— А вот и последняя, пока последняя, попытка. Ну-ка, понюхай!
Милеа воззрилась на темный причудливой формы цветок, затем наклонилась и вдохнула его аромат.
— Чудесно! Но мне уже знаком этот запах.
— Правильно, так пахла самая первая орхидея. Помнишь?
— И ты смог после стольких скрещиваний сохранить первоначальный аромат?
— Да, голубка. Пахучий цветок быстрее завоюет симпатии публики.
— Так, значит, отец Каролины и вправду сотворил настоящее сокровище! Цветок с черными пятнышками и чудесным ароматом.
— Верно. Без него мы бы и не надеялись когда-нибудь получить черную орхидею.
Милеа вгляделась в цветок пристальней.
— Но ведь эта орхидея уже черная!
— Пока нет. При дневном свете становится заметно, что она очень темного, шоколадного цвета. Конечно, на лабеллуме черного оттенка больше, чем коричневого, но тут еще есть над чем поработать.
