Магов я, конечно, не особо любила, как и они меня, но кровная вражда могла появиться только в том случае, если я вдруг начну убивать невинных людей, или есть их, или и то, и другое, особенно, если пачками. До этого момента мы просто обходили друг друга стороной. Я — спокойно, маги — брезгливо. Но пока никто не знал моей истинной сущности, беспокоиться было не о чем.
Первые сутки мы спокойно ехали по главной дороге, достаточно широкой и ровной. Со стороны леса доносился до нас свежий ветерок, но все равно было слишком жарко. Я сняла куртку и завязала на голове платок, насколько позволил мне тугой узел волос с заколками. Пришлось сложить платок в несколько раз и повязать под волосами.
Как ни странно, но самым болтливым из нашей компании оказался маг. Его звали Рован. За время нашего пути до первой остановки он успел рассказать мне и ехавшему рядом Миху всю свою жизнь, от рождения.
Оказалось, что родился он в самой простой семье, и неожиданно у него проявились магические способности. Не иначе как в прабабку по папиной линии. Мальчик был достаточно смышленым и, достигнув двенадцатилетнего возраста, отправился в столицу и поступил в школу Чародейства. Учился не слишком блестяще, зато старательно. И на радость родителей и самому себе всего пару месяцев назад наконец ее закончил и с честью выпустился. Отработал положенный срок у городского мага в качестве помощника и решил податься в свободные маги — платят больше и интереснее.
Мальчишка мне нравился, но больно надоел со своими историями, и когда на землю опустился вечер, и мы наконец устроились на ночевку, все вздохнули с облегчением. Во-первых, наконец повеяло прохладой, а во-вторых, юный маг, не привыкший к долгим переездам, поужинав, сразу уснул, оставив нас в благоговейной тишине.
Мих по началу пытался со мной заигрывать, но быстро понял, что это безрезультатно и из навязчивого, превратился в веселого и интересного собеседника.
Господин вышел из кареты только после того, как спала жара, размял затекшие руки и ноги, о чем-то поговорил с Калимом, даже не посмотрев в нашу сторону, а потом и вовсе скрылся в своей палатке, поставленной солдатами для его ночлега. Все остальные спали просто на одеялах, расстеленных на земле. Сколько я не пыталась в темноте разглядеть своего заказчика, так и не смогла. Использовать волчьи глаза было невозможно, рядом всегда крутился Мих, а при трансформации зрачок отражал свет, выдавая животное происхождение.
Так что я плюнула на это дело, расстелила одеяло и тоже легла спать. А наутро мы продолжили наше путешествие.
Последние пару верст мы с Михом ехали чуть позади остальных, яростно споря о том, что лучше: топоры или кинжалы.
— Да топор — универсальная штука! Сама подумай: доспехи любые пробивает легче, чем нож масло! Один раз топорищем по голове тюкнул — и все, готов клиент, а если не убить, так обухом огреть, и пусть себе лежит, загорает! А в случае чего и метнуть можно, не хуже твоего кинжала!
— Зато кинжал можно легко спрятать и из рукава достать в самый подходящий момент! И в тесном проулке им даже замахиваться не надо, ткнул один раз в сердце или в легкое и все!
— Фи, тоже мне преимущество. А вот топором в случае чего и дрова нарубить можно!
— А кинжалом — колбасу!
— Я колбасу твою и ненарезанную съесть могу… — мужчина резко замолчал, обнаружив, что почти уперся в стоящую впереди повозку. Так бы, наверно, в нее лбом и уткнулся, если б лошадь под ним, которая была куда благоразумнее хозяина, не остановилась раньше.
— О, а чего это мы стоим?! Вроде до Поморья еще далеко, или привал объявили?!
Мы с Михом недоуменно объехали повозку и увидели чудесную картину. Три десятка прекрасных мужей с большой дороги перегородили нам путь и приветливо махали мечами, арбалетами и прочим инвентарем, старательно демонстрируя щербатые улыбки.
С минуту все ошалело глядели друг на друга. Мы — от наглости грабителей; первый раз вижу, чтоб вот так вот нападали посреди бела дня на главной дороге, да еще и в таком количестве. Они — от нашей несообразительности. Ведь, по их мнению, увидев такой лихой отряд, ограбляемые уже должны были сдаться и сами начать себя связывать.
Неожиданно дверь кареты распахнулась, и явился наш «господин». Высокий, молодой мужчина с вьющимися светлыми волосами, собранными в хвост.
— Калим, — окликнул господин, — что за остановка?! Я же приказывал следовать моим инструкциям и все привалы согласовывать со мной!
— Форс мажор, милорд! — виновато ответил командир и небрежным жестом указал на разбойников.
Мужчина окинул гоп-компанию уничижительным взглядом и скривился.
— Ну и чего вам? Милостыню не подаем!
Главарь разбойников опешил от такой наглости и явно недалекости ума говорившего.
— Так это, грабить вас будем, сударь! Раздевайтеся, побрякушки и деньги покладайте в левую сторону, а одежонку — в правую.
Бровь господина взметнулась вверх.
— Вот еще! Мерзость какая, — милорд в негодовании дернул плечами, — Калим, разберись! — и снова залез в карету.
Грабители поняли, что их не воспринимают всерьез, и ринулись на нас всей кучей, дабы проучить.
