— Она овдовела и жила у родственников. Это создавало ей, бедняжке, неудобства, и, по правде говоря, мы обсуждали… — Она осеклась, как будто внезапно что-то поняла.
— Что?
— Мы обсуждали возможность нанять для меня компаньонку — и да, меня посещала мысль, что миссис Уиттакер мне подходит. — Она откинулась в кресле. — О Боже. О мой Бог. Подумать только, я верила ей — и она была очень убедительна — и она действительно жила в Каире несколько лет и знала Генри, в этом я уверена, хотя он никогда не упоминал о ней в письмах. Он никогда не упоминал и о своей любовнице и дочери. Но, Боже мой, — она в отчаянии взглянула на Рейфа, и у того промелькнула внезапная мысль, что вот так Аиша может выглядеть, когда станет пожилой и что-то её взволнует.
Леди Клив прижала мягкие морщинистые ладони к щекам.
— Подумать только, я могла отослать свою внучку обратно, даже не повидав её. Поверив голословному обвинению незнакомки.
Рейф снова похлопал её по колену.
— Можете быть уверены, Аиша не гонится за вашими деньгами. Ей нужна только её бабушка. Однажды она сказала, что ужасно жить без семьи и никому не принадлежать.
Леди Клив судорожно сглотнула.
— Она говорила о вас, не о себе. Я пытался убедить её отправиться со мной в Англию, и её сопротивление дало трещину, когда она поняла, что вы остались одна в целом мире, — хрипло добавил он. — Знаете, ей было тяжело уезжать. В Каире есть люди, которые очень её любят. Она, правда, милая, сами увидите.
Глаза леди Клив наполнились слезами.
Рейф протянул ей свой платок и, поднеся его к глазам, леди Клив смущённо произнесла:
— Мне жаль, что я так сказала о Сент-Джонс Вуд. Я… я жестока по отношению к содержанкам и их отпрыскам. Мой муж… впрочем, вам не надо это слушать.
Рейфу не было дела до старых историй. Ему важно было прояснить один момент:
— Я женюсь на Аише. Никто — ни вы, ни мой брат, ни высший свет — сам лорд Веллингтон не остановит меня.
— Но почему же она не сказала вам, что её мать была рабыней?
Рейф признал справедливость этого вопроса, но его это не заботило.
— У неё наверняка есть на это причины, — просто сказал он.
— Вы принимаете это на веру? — недоверчиво осведомилась леди. — Вы настолько верите в неё?
— Я полностью ей доверяю, — тихо сказал Рейф. — И когда вы с ней познакомитесь, то поймёте, почему. Вы совершенно справедливо опасались встречи с ней.
Тонкие изогнутые брови сошлись у переносицы.
— Почему вы так говорите?
— Потому что вы не сможете не полюбить её, — улыбнулся Рейф. — Все её любят. — И это была чистая правда. Она очаровала всех на корабле, даже угрюмую старуху миссис Феррис, в конце концов.
— Вы влюблены в неё, не так ли?
Рейф замер. Вопрос эхом отдался в его сознании. Ответ звучал даже громче, потрясая его до глубины души.
Он резко поднялся.
— Если вы извините меня, я проверю, что её задержало.
— Я велела Адамсу подать ей чай на кухне, — призналась леди Клив. — Я надеялась, что так она поймёт, что здесь ей не на что рассчитывать.
Рейф выругался сквозь зубы.
— Я найду её. — Он распахнул дверь.
Дворецкий Адамс испуганно отступил. Подслушивает под дверью, подумалось Рейфу.
— Где мисс Клив? — рявкнул он.
Вопрос озадачил дворецкого.
— Не могу знать, сэр. Я подумал, что она, должно быть, здесь. — Он взглянул через плечо Рейфа на леди Клив и продолжил: — Она должна была прийти на кухню, но не пришла. Мы подумали, что она, наверное, в саду со своей кошкой, но её и там нет.
Рейф повернулся и посмотрел на багаж, всё ещё стоящий в холле. Кошачья корзинка исчезла. И саквояж Аиши, и её новый тёплый плащ. Под ручку его собственного чемодана был подсунут сложенный листок бумаги. Молодой человек схватил его, взломал печать и прочитал:
Рейф перестал читать, сердце тяжело билось, а дыхание замерло в груди. Аиша любит его? Да, так оно и есть, это было написано тёмно-синими чернилами на изящной белой бумаге. Она любит его. Слишком сильно.
