— Его в одной операции задействовали. Как бы в благодарность за голову Градуса. Крышу дали — о потерянном уже может не думать. Тут, понимаешь, с этими банками не все в порядке. Половина людей вообще работать не хочет, на проценты живет. Банки таким образом наживаются, — выдавал свои соображения Сережа. — И вообще, слишком много людей стало торговать деньгами в этом городе. Очень прибыльный бизнес. Но для разгрома частного капитала им нужен прецедент. А после можно самим зарабатывать. Монополисты всегда зарабатывают больше других.
— Интересно, после этой операции они сами грохнут Чируса?
— Кто их знает? — пожал плечами Сережа. — Во всяком случае, мы его трогать не будем. Заботу о нем проявляют серьезную.
— Можно подумать, не Чирус, а остров сокровищ. Мало ли желающих на его место? Сейчас каждый только и занят тем, что голову в петлю сует…
— Вот я тебя от этого все время огораживаю. Зачем рубить сук, на котором сидишь?
— Лучше рубить этот сук, чем висеть на нем.
— Это точно тебе не грозит. Хотя бы потому, что ты постоянно стремишься лично участвовать в разборках. Остепенись, ты директор фирмы.
— Сережа, повторяешься, значит стареть начал. А я себя молодым чувствую. Объясни хотя бы, кто такой сегодня Чирус?
— Чирус сегодня большой человек. Он директор не какой-то там «Пантеры», а президент общества с ограниченной ответственностью «Витязь». Чирус заключил фиктивный кредитный договор с Южноморским отделением Сбербанка, вытащил оттуда восемнадцать миллиардов и раскидал их по счетам других фирм. Продал за наличку, короче.
— Да, получить сейчас кредит в Сбербанке непросто.
— Но только не Чирусу. А другой банк их не устраивает. Нужен государственный. Часть средств Чирус бросил на счет частного банка «Экибан». Как только придет время — уже есть повод громить это заведение.
— Ты знаешь, когда это время придет?
— Когда вся операция закончится. Еще пару фиктивных кредитов, еще один банк — и Чирус свободен. Или пулю получит или будет с большими деньгами на Гавайях жить. А население тут же потащит свои средства в другие банки. В том числе — вновь созданные.
— Сережа, если Чирус действительно рванет на эти Гавайи…
— Если не дурак, рванет обязательно. Я понимаю. Ты не вмешивайся. Со своей стороны гарантирую — он до Гаваев не доберется. С такой наличкой просто опасно ездить. А если деньги у него отберут перед очередной загадочной смертью, так считай — они пропали. Для нас, по крайней мере. Хотя, зачем им эти копейки? Несколько банков в наследство получат. Хорошая операция.
— Можно подумать, банкиры будут сидеть сложа руки.
— Сидеть они точно будут. Согласно последнему Указу. Тридцать суток вместо трех прежних. За это время можно панику создать. Чтоб народ испугался — пропадают его денежки. А заодно счета арестовать. Потом, даже если не принимать дополнительных мер, просто счета разморозить, банкиров выпустить. Соблюдать законность. Все равно этим банкам — капут. Какой дурак им деньги доверит после всего этого?
— Перестроились ребята-демократы. Зачем людей мочить, если другие методы есть. На законных, так сказать, основаниях.
Рябов ухмыльнулся и заметил:
— Тебе тоже нужно перестраиваться.
— Нет, Сережа, ты другое в виду имеешь. Не перестраиваться, а подстраиваться.
— Между прочим, — подчеркнул Рябов. — Мы не на необитаемом острове живем. Значит, учитывай это при решении по Ляхову.
— Благодаря тебе и Бойко его уже сегодня можно с дерьмом мешать. Даже выставив российским шпионом, засланным для экономических диверсий.
— Меня это не тревожит. Главное, чтобы не так, как в прошлый раз. Меня успокоил, а сам с автоматом…
— Хватит, Сережа. Что было — то прошло.
— Ну да, с тебя станется. Ты мне все по Ляхову сказал?
— Конечно.
— А почему промолчал о том, что велел доставить сюда Рогожина?
Не удивлюсь, если Рябов знает, в какой именно позе находился референт генерального менеджера в моем закрытом кабинете.
— Зачем, Сережа? Можно подумать, без меня некому сообщить об этом.
— Мне кажется, этим ты всполошишь их.
— Без Рогожина я не смогу зажать нашего красавчика как следует.
— Снова ты мне проблем подбрасываешь, — недовольно протянул Сережа.
— Рябов, только не вздумай прибежать сюда завтра и рассказать, что по дороге в Южноморск Рогожин скоропостижно скончался.
— Я в отличие от тебя…
— Чего запнулся? Ладно, сам продолжу. Чужих игр не портишь?
— Нет, веду себя в полном соответствии с должностью.
— Ну, спасибо. Только, предупреждаю, я не собираюсь превращаться в сидячий компьютер, принимающий точные решения. Иначе зачем ты меня постоянно дрессируешь? С Ляховым я разберусь, как мужчина с мужчиной, после того, как этот деятель возместит даже затраты по доставке Рогожина в наш город. И не иначе.
— Опять, — чуть ли не застонал Сережа и запел свою старую песню. — Ты со своими штучками нас всех когда-то в могилу положишь.
— О всех не скажу, но Анатолию Павловичу давно пора туда возвращаться.
— Но только не раньше, чем…
— Ты вправе просить об этом.
— Я не прошу, — пошел в атаку Рябов, — а требую. Согласно договоренности. Безопасность фирмы подразумевает и личную дисциплину ее хозяина.