— В его палату может войти только один мент. Начальник Управления по борьбе с организованной преступностью Вершигора. И никто другой. Впрочем, доктор, тут от вас мало что зависит, поэтому не стоит тревожиться. Никто другой просто не пройдет, это я гарантирую.
— Главврача нужно предупредить, — заметил терапевт. — И с отдельной палатой непросто.
— У вас ведь ведомственная больница. Значит, покои для руководства предусмотрены?
После моего заявления насчет Вершигоры парень стал смотреть на меня с еще большим уважением и, тем не менее, он промямлил:
— Но вы понимаете…
— Я все понимаю. И позвоню начальнику пароходства. Вы принимаете мое предложение?
— Это мой долг, в конце концов, — сухо заметил доктор.
— Хорошо. Ваш гонорар три тысячи долларов. Проведите меня в операционную.
Я шел следом за парнем в белом халате и накрахмаленной до синевы шапочке, думая только о том, что Рябов не имеет права меня подвести. Рана серьезная, но Сережа выкарабкается, другой мысли просто допускать нельзя.
У двери переминался с ноги на ногу в домашних тапочках генеральный менеджер.
— Вид у тебя вполне больничный, — бросил я, глядя на его пижамные брюки. — Кононенко привезли?
— Еще раньше меня, — мотнул головой в Сторону закрытой двери этот ходячий справочник по нужным во всех аспектах людям в нашем городе. — Я тебя предупреждал…
Не слушая его, я рванул на себя дверь и очутился в крохотном предбанничке, где, стоя ко мне спиной, не спеша мыл руки человек с копной седых волос.
— Вы Кононенко? — спросил его я, но доктор даже не повернулся. Наверное, только потому, что его серые глаза пристально изучали мое изображение в зеркале, висящем над мойкой. Он не спеша мыл руки так, словно собирался сесть за стол поужинать, а не резать человека. Выдержка стала изменять мне, потому что я чуть громче обычного повторил вопрос.
— Успокойся, сынок, — наконец-то повернулся ко мне хирург.
Сынок, ничего себе, сынок. Он может на пяток лет старше меня, а такое обращение. Впрочем, назови Кононенко меня не сынком, а дерьмом, ради Сережи я стерпел бы и такое обращение.
— Доктор, Бога ради… — начал я, но хирург уже снова повернулся ко мне спиной и начал ожесточено намыливать руки.
— Сейчас привезут моего анестезиолога, — бросил Кононенко. — Наш пациент — мужик здоровый. На вид, по крайней мере.
— Он не курит, не пьет, доктор, — начинаю убеждать хирурга, а больше самого себя в том, что Рябов просто обязан выжить. — Я ничего не пожалею для него, слышите, если вам нужна кровь, можете мою до капли высосать и Сережке влить. Доктор, сделайте это, я вас так отблагодарю…
В зеркальном отражении я уловил взгляд Кононенко и понял, что немного перестал себя контролировать, замолол лишнее. Тут другие отношения в ходу, и этот врач — далеко не мальчик из кабинета дежурного врача. Если Кононенко — лучший хирург города, он очень, состоятельный человек, его жменей долларов не удивишь. С ним нужно как-то по-другому.
В профессиональных способностях Кононенко мне еще предстоит убедиться, но его слова тут же доказали — доктор умный человек.
— Мне лично деньги не нужны, — заметил он, повернувшись ко мне, и поднял руки вверх, шевеля сильными пальцами. — Вот если бы ваша фирма помогла нашей клинике с новым оборудованием. Хотя бы часть средств на его приобретение, если, конечно, финансовые возможности позволяют.
Можно подумать, он в этом сомневается, учитывая уровень просьбы по поводу предстоящей операции.
— Оборудование дорогое? — делаю вид, что меня интересует цена. Да пусть оно хоть миллион стоит, жизнь Рябова куда дороже.
— Шестьдесят восемь тысяч, сынок. Долларов. Вот так-то. Нам таких денег железнодорожники никогда не дадут. А люди умирают.
— Вы их получите, доктор.
Хирург посмотрел на меня так пристально, словно увидел впервые секунду назад.
— Если хотите, вы их получите сегодня, наличными, — отвечаю на взгляд доктора.
Эти слова должны его убедить. В конце концов, уверен, что доктора уже столько раз обманывали — ведь для нашего человека дать слово и не сдержать его — раз плюнуть, само собой разумеется — потому что бытие определяет сознание, это он со школы усваивает. Однако я для такого примера явно не подхожу, потому уже спокойным голосом замечаю:
— Лады, доктор. Понимаю, наличные вам без надобности. Оборудование будет у вас вне зависимости от итогов операции.
Доктор кивнул головой и поблагодарил меня:
— Хорошо, а теперь — вон отсюда.
Столько от одного человека я уже много лет не глотал. Тем не менее, выхожу в коридор, прихватываю генерального менеджера за плечо и говорю:
— Ты свой рот не открывай, завтра же совместишь обязанности начальника РСУ с прямыми служебными. Свяжешься с Кононенко, купишь его больнице оборудование. Понял?
— Тихо, — тут же ответил генеральный менеджер. — Тише говори, а то эти водяные врачи услышат, тоже захотят с-под нас оборудования. Я тебе так скажу…
— Нет, это я тебе скажу. Нужно будет — и им купишь. И скажешь своему приятелю с серебряной фляжкой в зубах, чтобы кончал заниматься искусством. Сегодня же взять под усиленную охрану все наши точки.
