Говорить нам было не о чем, и мои мысли устремились к Еве. Я начал представлять, что она делает. Должно быть, ей довольно скучно одной на яхте. «Интересно, — подумал я, — чем она займется, когда мы придем в Венецию». Мне вдруг остро захотелось поговорить с ней, чтобы узнать ее поближе.
Я отставил в сторону рюмку и поднялся.
— Пойду поразмять ноги, — сказал я Вестал. — Скоро вернусь.
Вестал поспешно вскочила, уронив при этом сумочку и портсигар.
— Посиди здесь, — сухо сказал я. — Ты, должно быть, устала.
Я подобрал сумочку с портсигаром, положил их на столик и улыбнулся Вестал.
Она откинулась на спинку кресла, глядя на меня.
— Я совсем не устала.
— Устала, устала. Я же вижу. Почему бы тебе не пойти поспать? С тех пор как мы покинули Клифсайд, ты ни разу не высыпалась.
Она вздрогнула и отвернула лицо.
— Хорошо. Я пойду спать.
— Я скоро приду, но если ты вдруг сразу уснешь, то я на всякий случай пожелаю тебе доброй ночи сейчас. — Я потрепал ее по плечу и зашагал прочь по палубе.
Войдя в тень, я обернулся.
Вестал сидела неподвижно, уронив голову. Она выглядела столь жалкой и несчастной, что меня невольно передернуло. Да, похоже, я взвалил на себя непосильную ношу. От одной мысли о том, что этот кошмар продлится долгие годы, мне стало тошно.
Я попытался успокоить себя, что по возвращении в Клифсайд все будет по-прежнему. Вокруг нее будут друзья, привычные занятия, бридж, лекции и общественная деятельность. Я вернусь к своей работе и к Глории. Конечно, было ошибкой отправляться вдвоем в столь длительное путешествие, где некому развеять скуку и монотонность или хотя бы помочь мне развлекать Вестал.
Я спустился на нижнюю палубу. Там было темно; свет падал только от луны. Из бара донеслись голоса. Заглянув в иллюминатор, я разглядел капитана и штурмана, которые резались в джинрамми, в то время как стюард стоял рядом и наблюдал за игрой.
Я подумал, не присоединиться ли к ним, как вдруг уловил впереди какое-то движение.
Ева вышла из салона, и на мгновение ее силуэт вырисовался в освещенном дверном проеме, потом она пересекла палубу и приблизилась к фальшборту. Я хотел было подойти к ней, но в этот миг из салона вышел какой-то мужчина и присоединился к Еве.
Я отступил в полумрак. В незнакомце я узнал Роллинсона, второго помощника капитана.
Несколько минут я следил за парочкой, чувствуя, что меня захлестывает необъяснимая жгучая ревность. Я-то думал, что ей скучно и одиноко. Надеялся составить ей компанию, чтобы скрасить унылые недели, в то время как, оказывается, по-настоящему одиноким был я.
Роллинсон потихоньку подвигался к ней ближе и ближе. Потом я заметил, что он взял ее за руку, но Ева резким движением высвободила ее.
После затянувшегося молчания Роллинсон сказал:
— Давайте потанцуем. В салоне никого нет. Шкипер сидит в баре.
— Спасибо, но мне не хочется.
— Уважьте, Ева, хоть разок, — попросил он. — Я уже забыл, когда танцевал в последний раз. Она пожала плечами.
— Хорошо. Только недолго.
Они вернулись в салон. Несколько секунд спустя заиграло радио, передавали веселый свинг.
Раздосадованный и снедаемый муками ревности, я возвратился в свою каюту.
Я тихо открыл дверь, вошел, не зажигая света, и прокрался на цыпочках к будуару, дверь в который была открыта.
Возле двери я приостановился, прислушиваясь.
Из темноты доносились слабые всхлипывания, от которых мне стало зябко. Вестал плакала.
Я бесшумно прикрыл дверь, разделся в темноте и забрался в постель.
Еще долго из-за двери слышались сдавленные рыдания, Заснул я нескоро.
Проснулся я примерно в шесть утра. Сквозь иллюминатор пробивались яркие солнечные лучи, и я решил, что пора вставать. Побрившись, я натянул плавки и поднялся на палубу.
Манящая голубизна моря выглядела столь соблазнительно, что я сразу нырнул в воду. Вынырнув на поверхность, я заметил ярдах в тридцати голову в белой купальной шапочке. Сперва я подумал, что это Вестал, потом, когда женщина перевернулась на спину, я узнал Еву.
Я быстро подплыл к ней.
— Привет, — поздоровался я, отфыркиваясь. — Вам, я вижу, тоже не спится.
— Доброе утро, мистер Уинтерс. Я уже плыву назад.
— Поплаваем еще немного. Давайте доберемся до плота. Я смотрел на нее с нескрываемым любопытством. Без очков она была просто прехорошенькая.
Ева помотала головой.
— Извините, но я хочу есть, У меня еще столько дел сегодня утром…
Она повернулась и поплыла к яхте. Я последовал за ней.
— Хорошо. Давайте позавтракаем вместе.
— Миссис Уинтерс это не понравится. А я ее секретарь.
— Ну и что? Вы и мой секретарь тоже. К тому же миссис Уинтерс еще спит. А я не люблю есть в одиночестве.
— А я люблю, — отрезала она, ускоряя темп.
Борта яхты мы достигли в молчании. Ева подтянулась на веревочном трапе, который свешивался с фальшборта.
Она была в цельном белом купальнике, настолько прозрачном, что, когда она выбралась из воды и начала карабкаться по трапу, мне на миг показалось, что она голая.
Вид ее почти обнаженного тела под мокрым, прилегающим купальным костюмом ошеломил меня. Во рту у меня сразу пересохло.
Я лег на воду лицом вверх и смотрел ей вслед.
