Может, поспишь?
— Я приняла веганин. Скоро все пройдет.
— Что ж, я пока спущусь в бар. Отдохни. Я скоро вернусь.
Подойдя к комнате Евы, я постучал в дверь. Ева открыла и вопросительно посмотрела на меня. Она была без очков, и, хотя зачесанные на затылок волосы делали ее похожей на старую деву, ее внешность позволяла вспомнить ту прелесть, которую я однажды разглядел на яхте.
— У миссис Уинтерс разболелась голова, — сказал я. — Не могли бы вы ей помочь чем-нибудь?
— Я сейчас же приду.
— Возможно, она уснет, — добавил я, понизив голос. — Мы сможем тогда провести вечер вместе?
В синих глазах не отразилось ровным счетом ничего. Ева просто сказала:
— Она захочет, чтобы я была с ней.
— А вдруг, нет? В этом случае вы согласитесь встретиться со мной перед собором Святого Марка в девять вечера?
— Вряд ли я смогу, — ответила она и, протиснувшись мимо меня, быстро зашагала по коридору к спальне Вестал. Я спустился в бар, заказал двойное виски и не спеша выпил.
Руки мои заметно дрожали. Я не удивился бы, если бы бармен услышал, как стучит мое сердце.
Еще ни одна женщина не доводила меня до такого состояния. Чутье подсказывало мне, что Ева придет на свидание. Все становилось на свои места. С этой ночи наши судьбы должны переплестись воедино. Я чувствовал это.
Чуть позже я поднялся навестить Вестал. В дверях меня встретила ее горничная.
— Миссис Уинтерс уже спит, — сказала она. — Она просила не беспокоить ее.
— Не оставляйте ее одну, — попросил я. — Если спросит, скажите, что я пошел прогуляться.
Без десяти девять я вышел из отеля, пересек мост делла Палья и, пройдя мимо дворца Дожей, оказался на площади Святого Марка.
Площадь была запружена толпой; люди бродили под аркадой, глазели на ярко освещенные витрины, сидели за столиками и просто слушали музыку оркестра, игравшего снаружи одного из бесчисленных кафе.
Я остановился перед огромными створчатыми дверьми собора. На фоне багряного неба гордо вскинулась бронзовая квадрига, веками охранявшая крышу базилики.
Вокруг было многолюдно, и я взволнованно шарил взглядом по толпе, разыскивая Еву.
Огромные бронзовые куранты, на Часовой башне начали отбивать девять, когда я почувствовал легкое прикосновение к руке.
Я обернулся с остановившимся сердцем.
Рядом со мной стояла девушка в белом вечернем платье, украшенном ниточкой бриллиантов, — темноволосая красавица, глаза которой поблескивали, как искорки костра.
— Боже мой, Ева… я не узнал вас. Я ошарашенно уставился на нее. Искусно уложенные волосы обрамляли бледное лицо и волнами ниспадали почти до самых плеч, завиваясь внутрь.
— Гондола ждет, — сказала она, взяла меня за руку и увлекла сквозь толпу к причалу.
Я последовал за ней вниз по ступенькам к гондоле с кабинкой.
Гондольер, сняв шляпу, поклонился нам, и мы быстро проскользнули в кабинку.
Занавеси были опущены, и внутри было темно. Мы вдруг очутились в собственном маленьком мирке, плавно покачивающемся под ногами. Пол был устлан пышными подушками. Ева прилегла, оперев подбородок о кулачок.
Я опустился рядом с ней на колени.
— Я ждал этого мгновения с тех самых пор, как увидел вас в воде, — произнес я. — Боялся, что никогда не дождусь.
— Не надо ничего говорить, — сказала она с чуть заметной хрипотцой. — Пожалуйста.
Я повиновался.
Над водой прокатился бой бронзовых курантов на площади. Гондола мерно покачивалась на волнах, поднятых паромом, который отчалил от площади Святого Марка в направлении Лидо.
— Половина десятого, — сказала Ева, приподнимая голову. — Нам пора возвращаться.
Она отодвинула штору и крикнула по-итальянски гондольеру:
— Поворачивайте обратно!
— Зачем нам возвращаться? — спросил я. — У нас впереди вся ночь.
— Ты можешь оставаться, а я должна вернуться. Я знаю ее лучше, чем ты. Проснувшись, она сразу спросит меня, и я должна быть поблизости. Она не проспит дольше часа.
— Но я хотел поговорить с тобой. Мне столько хочется узнать о тебе…
Она повернулась и посмотрела на меня.
— Нам некогда разговаривать. Возможно, так будет всегда. Мы можем только украдкой встречаться и любить друг друга. Ты ведь не хочешь, чтобы она нас разоблачила, верно?
Я подумал о семидесяти миллионах.
— Не хочу.
— Вот и я не хочу. Послушай, Чед, если ты не будешь делать по-моему, это больше никогда не повторится. Я не могу рисковать своим положением из-за любовного романа.
Ты понимаешь меня?
— Это куда больше, чем любовный роман. Я просто сгораю от любви.
Она прикоснулась к моему лицу прохладными длинными пальцами.
— Да, я тоже люблю тебя, но не могу рисковать. Предоставь мне самой найти возможность для нашей следующей встречи. Хорошо?
— Но ведь сейчас я нашел такую возможность, — резко сказал я. — Как только у нее разболелась голова, я тут же подумал о тебе. Только поэтому мы и встретились.
— Ты думаешь? — Она тихо рассмеялась. — А кто организовал ей головную боль, Чед? А не заболи у нее голова, ты бы ничего не сделал.
Я уставился на нее; по спине у меня побежали мурашки.
— Что ты имеешь в виду?
