Бац! Ее рука взлетела и ударила меня по щеке, да так смачно, что у меня слезы на глазах выступили. Такого я никогда не спущу ни одной женщине. Охваченный яростью, я резко схватил ее за тощие плечи. Я порывался даже схватить ее за цыплячье горло, но, к счастью, сдержался.
Чьи-то руки, как стальные клещи, сжали мои запястья и оторвали мои пальцы от плеч Вестал. Потом меня отбросило назад с такой силой, словно я налетел на бульдозер.
— Успокойтесь, мистер Уинтерс, — тихо сказал лейтенант Леггит.
Я машинально размахнулся, чтобы врезать ему в челюсть, но он внезапно рявкнул:
— Не делайте этого!
Я послушно опустил руки. Потом отряхнулся и потянулся за сигаретой. Я дрожал от ярости и унижения, но все же сумел взять себя в руки. Не стоило так рисковать. Знай я, что Леггит рядом, я бы не стал трогать эту сморщенную стерву.
Вестал и след простыл. Мы остались с Леггитом на террасе вдвоем.
Он поднес зажигалку, я закурил, и мы посмотрели друг на друга.
— Женщины порой, как с цепи срываются, — дружелюбно сказал он. — Мне самому иногда хочется удушить свою жену, но это не лучший выход.
— Да, пожалуй, вы правы, — согласился я и даже испугался, услышав, как дрожит мой голос.
— Что ж, пожалуй, я поеду домой. Миссис Уинтерс беспокоилась о вас, поэтому я задержался. Он повернулся и двинулся в гостиную. Я последовал за ним.
— Будьте любезны, позвоните, чтобы принесли мою шляпу, мистер Уинтерс, — попросил Леггит, и я почувствовал, что он окинул меня придирчивым взглядом с ног до головы.
Я подошел к стене и позвонил.
— Беда в том, — пояснил я, пытаясь улыбнуться как можно безмятежнее, — что моя подруга ведет себя как собственница. Я встречался со старым приятелем, с которым мы служили в армии, ей почему-то втемяшилось, что я был с женщиной.
Леггит сочувственно кивнул.
— Да, женщины вечно что-то выдумывают.
Я начал расслабляться.
Похоже, мне все же удалось запудрить ему мозги.
— Ладно, дело поправимое, — сказал я. — Переживет как-нибудь. А приятеля своего я не привел сюда только потому, что он слишком неотесанный.
Харджис принес Леггиту шляпу. Отдав ее, он удостоил меня мимолетным, холодным взглядом и удалился.
— Что ж, спокойной ночи, мистер Уинтерс, — сказал Леггит, протягивая руку.
Мы обменялись рукопожатием.
— Я бы на вашем месте стер помаду с воротничка, — добавил он. — Миссис Уинтерс не уступает мне в наблюдательности.
Он ушел, а я остался стоять, как столб, с колотящимся сердцем.
Большие старинные часы в холле пробили три раза, когда я, осторожно приоткрыв дверь своей спальни, выскользнул в тускло освещенный коридор.
Я немного постоял, прислушиваясь. Кроме слабого тиканья моих наручных часов и более громкого и размеренного тиканья больших часов в холле, никаких звуков до моих ушей не доносилось.
Я прикрыл за собой дверь, запер ее и взял ключ с собой. Тихо прокравшись по коридору, я остановился перед дверью Вестал и прислушался. Было тихо.
Дойдя до конца коридора, я, прежде чем повернуть в тупичок, где располагалась комната Евы, убедился, что никто за мной не следит.
Остановившись перед комнатой Евы, я нажал ручку и мягко толкнул дверь. Она открылась.
Я вошел в залитую лунным светом комнату, притворил дверь и повернул ключ в замочной скважине.
— Кто там? — окликнула Ева.
При лунном свете я разглядел, что она села в постели.
— Говори потише, — сказал я, — и не включай свет.
— Что тебе нужно? Что ты здесь делаешь?
Голос был встревоженный.
— Она обвинила меня, что я встречался с женщиной, и мы поцапались.
— Но она не знает, с кем именно?
— Нет.
— Тогда что ты здесь делаешь? Уходи! Оставь меня в покое!
— Говори тише. Нам нужно кое-что обсудить.
— Я не хочу ничего слушать. Пожалуйста, оставь меня! Помнишь, что случилось последний раз, когда ты пришел ко мне в комнату? Прошу тебя, уйди!
— Неважно, что случилось в прошлый раз. Важно то, что я тебе скажу. Ты бы хотела получить пятьдесят тысяч долларов, Ева?
— О чем ты говоришь? Уходи, Чед!
— Послушай, что я скажу. Я предлагаю тебе возможность заполучить пятьдесят тысяч. Я также предлагаю тебе выйти за меня замуж и совместно владеть шестьюдесятью миллионами. Что ты на это скажешь?
Последовало долгое молчание. Ева пыталась разглядеть выражение моего лица в полумраке.
— Ты не напился? Что ты плетешь?
— Помнишь, той ночью ты упомянула Божью волю? А я спросил, имеешь ли ты в виду то, что Вестал может заболеть или пасть жертвой несчастного случая и умереть? Помнишь?
Ее пальцы крепко сжали простыню, прикрывавшую ее тело.
— Чед! Что ты хочешь этим сказать?
— Вестал станет жертвой несчастного случая.
— Откуда ты знаешь? Господи, да перестань пороть чушь и иди спать. Она может в любой миг зайти! Я пригнулся к ней и прошептал:
— Я не стану полагаться на Божью волю, Ева. Я собираюсь убить ее.
