На ней был белый шелковый халатик; без очков и зализанных назад волос она выглядела прекраснее, чем когда-либо.
При виде меня кровь отхлынула от ее лица. В глазах отразился нескрываемый ужас. Прежде чем она успела закричать, я поспешно сказал — Тише, Ева! Алиби больше нет. Нас разоблачили! Она попятилась, прижав руку к горлу.
— Ты лжешь! Убирайся, пока я не велела вышвырнуть тебя вон!
— Почему ты не сказала мне о телефонном звонке? Глаза ее широко раскрылись.
— Что ты имеешь в виду?
— Моя знакомая звонила и спрашивала меня, когда я якобы диктовал. Почему, черт побери, ты мне не сказала об этом?
— Я… я забыла. А что тут такого?
— Ты забыла? Как ты могла забыть? Ты же говорила с ней? Ты сказала, что меня нет.
— Ну и в чем дело? — с вызовом спросила она — Должна же я была что-то сказать. Ладно, убирайся и оставь меня в покое!
— Неужто ты и в самом деле такая идиотка? Разве ты не понимаешь, что это значит? — накинулся я. — Ведь Блейкстоун наверняка слышал звонок. Может, и Харджис слышал?
— Должно быть, да.
— Ты можешь вспомнить наверняка? Что ты делала, когда зазвонил телефон?
Ева пристально посмотрела на меня.
— Я только-только успела сказать Блейкстоуну, что ты его долго не задержишь. И уже возвращалась в кабинет. Мне повезло, что я подошла сразу, и телефон не звонил долго. Иначе впечатление от твоего обращения к Блейкстоуну было бы смазано.
— А Харджиса при этом не было?
Ева нахмурилась, потом покачала головой.
Он как раз собирался уходить, но еще оставался в комнате.
— Значит, он тоже слышал звонок. А дверь в кабинет была открыта? Они могли слышать, как ты сказала, что меня нет?
— Да, пожалуй, могли. Ну, а в чем дело? Они же знали, что ты на месте. И наверняка поняли, что я специально так отвечаю, чтобы тебя не беспокоить. Чего ты засуетился?
— Если бы магнитофон работал в режиме записи, он должен был записать и звонок телефона, и твой ответ! Ева стояла неподвижно, уставившись на меня.
— Но магнитофон вовсе не записывал — он воспроизводил! Он и не мог записать телефонный звонок. Зачем ты меня пугаешь?
— Ты что, совсем ничего не соображаешь? Ведь магнитофон должен был записывать! Мы же делали вид, что ведем запись! И звонок должен был записаться! Достаточно Леггиту услышать про звонок — и нам конец! Ведь он уже наверняка прослушал запись десяток раз и знает ее вдоль и поперек. Если Блейкстоун скажет, что звонил телефон, мы разоблачены. Алиби больше нет.
Мне показалось, что Ева вот-вот лишится чувств, и я подхватил ее. Она на мгновение оперлась на меня, потом оттолкнула.
— Не прикасайся ко мне! — Она отошла и села на кровать. — Возможно, он не заметит.
— Ты хочешь рискнуть? Нет, я его уже знаю. Он это обнаружит. И почему ты мне сразу не сказала про звонок? Она беспомощно всплеснула руками.
— Как-то из головы вылетело. Мне казалось, это не имеет никакого значения. Что же нам теперь делать?
— По меньшей мере могу сказать, что мы теперь не будем делать, нам не удастся потратить деньги Вестал.
— Чед! Не смей так говорить! Должен же быть выход. Что нам делать?
Я подошел к ней и присел рядом.
— Мы должны бежать; как можно быстрее и как можно дальше.
— Но куда? Они найдут нас повсюду — нам не уйти!
— Я знаю одно укромное место. Ты поедешь со мной, Ева?
Она взглянула на меня глазами, полными ужаса.
— После всего, что я тебе сказала, ты согласен взять меня с собой?
— Иначе не предлагал бы. Терять теперь нечего. От твоих тридцати миллионов осталось одно воспоминание. Выбирай, с кем ты: со мной или с Ларри. Думаю, что смогу спасти тебя. Он вряд ли сможет.
— Куда ты хочешь бежать?
— Сперва в Гавану, а оттуда в Южную Америку. Если повезет, там мы затеряемся. Ты поедешь со мной?
— Да.
Я прижал ее к себе.
— Ты уверена? Мы можем начать новую жизнь. Мы спасемся, если будем держаться вместе. Но ты уверена в том, что сделала правильный выбор?
— Да, Чед.
Я поцеловал ее в губы. Она содрогнулась.
— Одевайся быстрее, — велел я. — Оставь все вещи здесь. Никто не должен заподозрить, что ты уезжаешь насовсем. Надо теперь раздобыть как можно больше денег. Возвращайся в дом, открой сейфы и забери драгоценности. Кроме бриллиантов, ничего не застраховано. И никто не знает, что у нее было. Там всего драгоценностей примерно на миллион. Я заеду за тобой через сорок пять минут. Добуду пока билеты на самолет. Думаю, что Леггит еще не добрался до Блейкстоуна, но мы должны спешить.
Она кивнула и, скинув халатик, начала натягивать платье.
— Значит, до встречи в Клифсайде. Я двинулся к двери.
— Не трусь. Мы спасемся, только пошевеливайся.
— Да, Чед.
Она смотрела на меня горящими, как угольки, глазами.
— Вдвоем нам море по колено.
— Да, Чед.
Я осторожно вел машину по горной дороге. Я взял напрокат старый «бьюик», который по моему замыслу не должен был привлекать внимания.
На заднем сиденье лежал чемодан. В нем были деньги и ценные бумаги на сумму сто тысяч долларов, которые я забрал из банка и из собственного сейфа в конторе. В кармане у меня были два билета на самолет в Гавану. Я был готов к побегу.
