— Молодой человек, что Вы себе позволяете? Вы осмелились предположить, что в этой квартире два месяца не убирали и не мыли полы? — Возмущенная дама поднялась со стула, и ПэПэ даже на мгновенье растерялся.
— Ох, квартира сейчас в таком состоянии, что можно сделать любые предположения, — пришла ему на помощь Анастасия.
— Павел Петрович, мы с отпечатками пальцев закончили, да и медэксперт осмотр произвел, можно обыскать квартиру и увозить труп, — заглянул в кухню дактилоскопист.
Корнецкий вошел в Верину комнату, маленькую, сразу налево по коридору. Там был относительный порядок, типичный для девочки-школьницы — полка с книгами над письменным столом, кровать и открытый шкаф для одежды. Но все же чувствовалось, что здесь кто-то что-то искал, хотя и без особого усердия — вывалил на пол содержание пары ящиков, разворошил кровать да разбросал учебники на столе. Зато в комнате бабушки, напротив комнаты ее правнучки, как будто циклон прошел. В комнате были только кровать, комод и стеллажи до потолка. Особенно досталось книгам, альбомам, шкатулкам, вазам, кувшинчикам, в изобилии заполнявших стеллажи, все ящики комода были выдвинуты и их содержимое вывалено на пол. ПэПэ попросил фотографа все тщательно сфотографировать и пометить на схеме комнаты, а сам перешел в гостиную, напротив комнаты Веры.
Это был явно центр семьи — комната с диваном, парой кресел, телевизором и складными же столом и стульями.
За свою пока небогатую практику Корнецкий еще не привык к трупам, поэтому при виде распростертого на полу человека он охнул и нервно сглотнул. Лицо мужчины было превращено в кровавое месиво, а в комнате царил такой же разгром, как и у Ольги Александровны.
— Удар тупым предметом по голове, как сами видите, смерть наступила, скорее всего, в субботу, точнее скажу после вскрытия. Но есть странный момент — у убитого разъедены кислотой подушечки всех пальцев аж до кости. Надеюсь, это сделано после его смерти, а то ведь боль жуткая, — медэксперт поднялся с колен.
— Мне очень не хотелось бы вас просить, но это необходимо, — Павел Петрович вошел на кухню. — Взгляните, пожалуйста, на покойного, может быть, вы его узнаете. Мария Александровна, как Вы себя чувствуете?
— Уж чего-чего, а покойников я не боюсь, повидала во время войны, — Мария Александровна решительно заглянула в гостиную. — Нет, никого мне не напоминает. Да и как его узнать? Лица-то практически нет!
— По фигуре, по одежде, прическе, может быть… — ПэПэ пожал плечами.
Анастасия подошла к комнате неохотно, глубоко вздохнула и лишь потом посмотрела на распростертого мужчину плотного телосложения, явно не очень молодого (в волосах была вполне заметная проседь), в красно-белом спортивном костюме и кедах.
— Это Виталий Сергеевич, учитель физкультуры в Настиной школе, — она нервно потерла руки. Потом вернулась на кухню.
Внезапно в квартиру влетела юная школьница, бросила в коридоре портфель и с порога закричала:
— Мама! Бабушка! Я сейчас такое видела! Там я лежу! — только сейчас девочка заметила странную обстановку в доме и закончила уже растерянно: — С Виталием Сергеевичем…
— Не неси вздор! Виталий Сергеевич лежит у нас в гостиной. Мертвый. — Анастасия говорила как будто с усилием.
Вера плюхнулась на табуретку и зажмурившись запричитала:
— Ой, боюсь, боюсь, боюсь…
— Вера, расскажите, пожалуйста, что случилось, — заинтересовался Павел Петрович. Но девочка продолжала твердить «Боюсь…. Боюсь», пока Мария Александровна не оборвала ее строго:
— Вера, немедленно возьми себя в руки и подробно ответь следователю! И не забывай, что ты — девочка из интеллигентной семьи, которой не пристало кудахтать и бормотать!
Вера выпрямилась и заговорила внятно, хотя ее голос то и дело срывался:
— Я спешила домой, поэтому пошла к черному входу школы, оттуда ближе к нашему корпусу, чем от центрального. Там надо было пройти мимо физкультурного зала, и я заметила, что он не заперт. Виталий Сергеевич всегда запирает зал, чтобы мальчишки мячи не растащили. Я заглянула в зал и увидела, что там на матах лежу я рядом с Виталием Сергеевичем…
Тут девочка опять со всхлипом тяжело задышала.
— Подождите, Вера, Вы совершенно точно сидите здесь, почему же Вы решили, что лежите в спортзале? — ПэПэ почувствовал, что происходит что-то очень важное.
— Ну, как же?.. Моя красная куртка, мои сапоги, а главное — моя шапка! Такая только у меня есть, мне ее прабабушка связала, и сама модель придумала и рассчитала!
— Но Вы же сейчас не в красной куртке, а в ветровке, и не в сапогах, а в полуботинках! И потом, красных курток и сапог много…
— Ой, правда! Мама же сказала, что уже потеплело и теплые вещи надо постирать и убрать… Значит, это не я была?.. А шапка? Шапка точно моя!
— Не волнуйтесь, разберемся! Вероятно, ее кто-то украл. А Виталия Сергеевича Вы хорошо разглядели?
— Да, он еще на локте приподнялся и на меня посмотрел.
Корнецкий обернулся к участковому, топчущемуся на пороге кухни, и выразительно глянул на него. Василий Семенович понятливо кивнул и вышел.
