— Помолчи, — в ту же минуту отозвался Файтви, уже представив себе тот штормовой ветер, который встретит их на выходе из ущелья. Варлы не шевелились. «Может, не расслышали?» — понадеялся Файтви. Не тут-то было. «Хорошая погода…» — зашептало по всему ущелью эхо, и одна из варл самодовольно причмокнула и поскакала в глубину ущелья большими прыжками.
«Не нравятся мне эти варлы», — хотел было сказать Нэнквисс, но вовремя прикусил язык.
Всюду, всюду сидели варлы. Иногда какая-нибудь из них, лениво шаркая, перебиралась на другое место. Файтви шёл впереди, тихо постукивая ореховым посошком, который вырезал себе ещё в лесу, и прикрыв голову от солнца листом лопуха. Он смотрел, чтобы не поскользнуться о какой-нибудь изумруд и не подвернуть себе ногу. «Интересно, может это место делать добро, — раздумывал он про себя, — или нет? Похоже, что нет. Если человек придёт сюда и скажет: «Мой сын болен», — его сын выздоровеет? Нет, скорее всего, по возвращении домой окажется, что у него вообще нет сына».
Рори не умолкал ни на минуту.
— Король Конхобар возвращается из похода домой, к жене, и натыкается прямо на друида Катбада в дверях, — грязно усмехаясь, выдавал Рори. — «Пришёл сказать, что сегодня по звёздам удачный день?» А Катбад ему: «Да нет, день-то так себе. А вот ночка была — это да!..»
Файтви морщился от этих историй, как от кислого пива.
В самом широком месте ущелья, в сторонке, на валуне, сидела большущая варла, широко расставив лапы, и поглядывала на них масляными глазками. В стороне три варлы собрались в кружок вокруг большого котла на ножках и помешивали в нём поварёшкой с видом знатоков. Они варили суп. «Боже, храни Ирландию!» — чуть было не брякнул Рори, но вовремя опомнился.
На выходе из ущелья Файтви обернулся и вскинул ладони, показывая, что просит полной тишины. Нэнквисс давно помалкивал, постигнув коварство этого места, а Рори прервался на полуслове. Файтви огляделся, чтобы удостовериться, что его слова не пропадут впустую. Две дюжины варл с разинутыми ртами сидели на камнях и выступах скал. Файтви улыбнулся.
— Каждое слово правды, которое им удаётся подслушать, варлы подхватывают, нанизывают и варят себе из них суп. Всё попавшее в суп перестаёт быть правдой, — торжествующе сказал он, повернулся и вышел из ущелья.
— Вот что я вам скажу: Мак Фиах здесь не проходил, — с уверенностью сказал Рори, когда они уже забрались на гребень холма. — Он делал вместо этого большой крюк, а мы сейчас здорово срезали дорогу.
— А откуда ты знаешь, как он шёл? — с уважением посмотрел на него Файтви, который сам ни в зуб не разбирался в следах и приметах и оттого ценил этот дар в других.
— Потому что только последний идиот решился бы идти через это ущелье в сопровождении женщины, — буркнул Рори, и Файтви вынужден был с ним согласиться.
Ветер крепчал.
— Ух ты, какая гора! — Рори задрал голову кверху и присвистнул. Гора была вся тёмно-зелёная, розовая и фиолетовая, она заросла вереском, зверобоем и дикой малиной и громоздилась всё выше и выше, до самого неба.
— Хорошо бы нам найти под Горой такой путь, — деловито сказал Рори, — чтобы, во-первых, сразу отрезать дорогу Фланну Мак Фиаху и перехватить его на выходе, во-вторых, не напороться ни на чью стражу, а в-третьих…
— А в-третьих, — перебил его голос из-под скалы, и, клянусь сладчайшей в мире арфой, то был голос О'Кэролана, — хорошо бы вам выйти оттуда живыми, из этой Горы.
У скалы, прислонившись к нагретому солнцем камню, сидел О'Кэролан и только что не поплёвывал со скуки. Файтви поспешно сорвал с головы лист лопуха и склонился в глубоком поклоне, заметая лопухом дорожную пыль. Нэнквисс и Рори, давно махнувшие рукой на О'Кэролана, с достоинством занялись поиском входа в Гору. Входа не было.
— Отчего же нам не выйти оттуда живыми? — вежливо сказал Файтви. — Я всё-таки учил песни энков.
— Какие ещё песни? — развязно вклинился Рори.
— Песни энков, — оглядываясь на О'Кэролана, объяснил Файтви, — сильно отличаются от наших. Все они содержат описание какого-нибудь пути: куда лучше ступить, где можно срезать дорогу, в каком месте свернуть и так далее. Песня-путеводитель.
— Вот из-за песен энков вы и будете блуждать в поисках могилы, — голосом прорицателя сказал О'Кэролан, подняв кверху палец. — Остерегайтесь чужих знаний.
— Берегитесь темноволосой женщины о полуночи, когда трижды проблеет козёл, — вдохновенно-пророчески заголосил Рори. — Она выхлещет весь виски из вашей фляжки и не оставит вам ни капли!..
О'Кэролан обиделся и накрепко замолчал.
— Самое интересное, что я не вижу никакого входа! — распинался Рори. — Единственное, что я вижу совершенно ясно и отчётливо, так это О'Кэролана.
— Наконец-то ты удосужился разглядеть то единственное, что здесь стоит внимания, — пробурчал О'Кэролан.
