– Но гримуар управлял вами, так же, как и Карой. Это была не ваша вина.
Серые глаза Мэри сверкнули в отсветах костра. Она уже не походила на ту женщину, которую Кара начала считать другом. Она походила на женщину, которая может прятаться в тёмном углу или под кроватью неосторожного малыша…
– Я заманивала их к себе в хижину, посулив конфетку или монетку, а потом варила в котелке, пока их души не переходили в тот предмет, который мне пришло в голову заколдовать.
Кара обхватила Таффа за плечи.
– Пожалуйста, не надо, хватит! – сказала она.
Но Мэри ещё не закончила. Она говорила, и её верхняя губа приподымалась в зверином оскале.
– Это всё равно как варить курицу на бульон. Знаешь, как это бывает, да? Весь смак выходит прочь, а у тебя остаётся кусок безвкусного мяса. Но мясо я не выкидывала и не скармливала домашней скотине. То, что оставалось от этих ребятишек, я отправляла домой, мамочкам и папочкам. Хотя их души выходили вон и от них оставалась лишь безжизненная оболочка, я всё равно отправляла их домой. Меня это
Она стиснула в ладонях лицо Таффа.
– А теперь повтори это ещё раз, мальчик. Скажи, что это не я, что это всё гримуар виноват!
– Прекратите! – воскликнула Кара и оттолкнула Мэри. – Зачем вы его пугаете?
Мэри угрюмо крякнула и ушла на другой конец стоянки, волоча свой мешок поломанной магии.
Тафф хватал воздух ртом и весь трясся.
– Пошли, пошли, – сказала Кара, прижимая его к себе. – Тебе надо поспать.
Но Тафф вырвался из её рук и крикнул:
– И всё равно, ты теперь не такая! Я знаю! Настоящая ты! Ты нам помогала! Ты хорошая! А ведьмы, которая творила все эти ужасы, – её больше нет, она исчезла навсегда!
Надолго воцарилось молчание. А потом, откуда-то из темноты, хриплый голос ответил:
– Ты уверен?
На следующее утро Кара проснулась и обнаружила, что Мэри, женщина средних лет, с «гусиными лапками» возле глаз, чистит на завтрак какие-то мохнатые клубни.
– А это что? – спросила Кара.
– Джибы, – ответила Мэри. – Вроде петрушки, только…
Она помолчала, словно прикидывала, как лучше объяснить разницу.
– Только что? – спросила Кара.
– Только не петрушка. Твой братишка что-то заспался сегодня.
– Да он вчера всё никак заснуть не мог.
– Оттого что я его напугала?
– Оттого что вы его задели. Он вас любит.
Мэри соскребла зеленоватый пух и положила сцепленные руки на колени.
– Он что, не знает, кто я такая?
– Знает, конечно, – ответила Кара. – Вы – женщина, которая спасла нас от ветвеволков и научила его сестру владеть своим могуществом. Благодаря вам мы до сих пор живы.
– Но…
– То, кем вы были, и то, кто вы есть, – разные вещи.
Мэри принялась сноровисто чистить джиб. Кожура упала на землю одним куском.
– Я бы что угодно дала, лишь бы сделать небывшим всё, что я творила, – сказала она. – И всё-таки, знаешь, мне его по-прежнему недостаёт. Гримуара. Он так глубоко в меня вгрызся, что я даже теперь ощущаю пустоту на его месте.
Она ножом очертила в воздухе силуэт книги.
– Он был красный, цвета обожжённой глины, с замысловатым узором, выложенным золотой нитью. Красный – мой любимый цвет. Наверно, книга это знала.
Мэри смотрела в никуда, словно застыв во времени, смотрела – и вспоминала.
Через некоторое время Кара аккуратно забрала нож у неё из руки.
– Давайте помогу, – сказала она и принялась чистить клубни. Дома, в Де-Норане, Кара всегда недолюбливала эту работу, но сейчас монотонный труд успокаивал.
– До Имоджин осталось всего несколько дней пути, – сказала наконец Мэри. Она достала второй нож и принялась крошить очищенный джиб в кипящую похлёбку. – Тебе надо продолжать заниматься. Возможно, кто-то из этих зверей не захочет тебе помогать, но это неважно. Ты их хозяйка. Ты должна подчинить их своей воле.
– Нет, – сказала Кара. – Я буду просить их о помощи, но я никогда не стану принуждать живое существо к тому, чтобы…
– Быть твоим рабом?
Кара кивнула.
– Это как-то неправильно. Возможно, именно к этому толкал меня гримуар.
– Но это же просто животные.
– Вы бы не стали так говорить, если могли бы общаться с ними, как я.
– Да, ты права. И именно это позволяет мне смотреть на вещи с другой точки зрения. Ты же на ферме выросла, Кара. Что, твой папа никогда свиней не резал, чтобы вашей семье было что есть? Чтобы вы могли выжить? Вот и здесь то же самое. Если хочешь вырваться из Чащобы, без жертв не обойтись.
Кара представила себе, как она выстроит мысленный мостик, чтобы завоевать доверие животного, а потом заставит его делать нечто против его воли… Ей сделалось дурно от одной мысли об этом.
– А если я не смогу, что тогда? – спросила Кара.
– Тогда Имоджин убьёт и тебя, и твоего брата, – ответила Мэри. Она зачерпнула ложкой похлёбку и попробовала варево на вкус. – Только и всего.
На следующий день они пришли в деревню.
