– Так, ничего, – ответила Кара. И наклонила голову набок, словно пытаясь вытрясти воду из уха.
– Поди-ка сюда, – сказала мама. – Дай я на тебя взгляну.
Но Кара передёрнула плечами и вскочила со стула.
– Да всё в порядке, – сказала она. – Нам в школу пора. Не хочу опаздывать.
Лея с Хоуп ждали её у школы. Три подружки обычно стояли и болтали, урывая несколько драгоценных минут перед началом занятий, и вбегали в класс в самый последний момент. Но сегодня Кара припозднилась и едва успела поздороваться, как зазвонил колокол, возвещающий начало уроков. Девочек недавно рассадили по разным концам класса: наставник Блэквуд часто бранил их за болтовню и в конце концов решил, что так будет проще, – поэтому Кара нехотя плюхнулась на своё новое место.
Место было в заднем ряду, рядом с Грейс Стоун. Кара думала, что наставник Блэквуд посадил её с ней нарочно, в наказание.
– Доброе утро, Кара! – воскликнула девочка. Она, как всегда, рада была её видеть. Её школьное платье давно сделалось ей мало, обтрепалось по подолу и было кое-как залатано в нескольких местах. Свои странные волосы Грейс старалась прятать под засаленным чепчиком, но всё же несколько белых прядей не желали прятаться и упрямо свисали ей на лоб.
– Доброе, – буркнула Кара.
Она достала грифельную доску и принялась переписывать строчки с доски. Она добросовестно старалась не смотреть в сторону Грейс, но всё равно чувствовала, как пронзительно-голубые глаза соседки следят за каждым её движением. Наверно, Кара была сама виновата. На той неделе несколько самых вредных девчонок принялись дразнить Грейс, в основном из-за её папы, и Кара за неё заступилась. И с тех пор дочка бывшего фен-де таскалась за Карой, будто голодный щенок.
– А я сегодня хотела пойти калачики собирать, – шёпотом сказала Грейс, нервно барабаня пальцами по парте. – Пойдём, а? Я такое хорошее место знаю!
– Не могу, – ответила Кара, не отрываясь от грифельной доски. – У меня по дому работы много.
– А хочешь, я тебе помогу?
– Не думаю, что это хорошая идея.
– Это из-за твоей мамы, да? Но ведь это же было давным-давно, Кара! И это всё папа, не я. Я была всего лишь ребёнком!
Семь лет тому назад отец Грейс облыжно обвинил Карину мать в колдовстве и попытался казнить её на глазах у всей деревни. Но, к счастью, отец и тетя Констанс вовремя убедили деревенских одуматься, и в результате фен-де Стоун был исторгнут из числа Детей Лона, а Грейс из чувства долга удочерили родственники.
Эта беловолосая девчонка была вечным напоминанием о той ночи, которая могла бы сломать Каре всю жизнь. И потому она никогда бы не согласилась дружить с Грейс. Да, это несправедливо. Но это правильно.
Кара почувствовала, как на плечо ей легла рука.
– Это что такое?! – осведомился наставник Блэквуд, тыкая в её доску трясущимся пальцем. – Не четвёртая заповедь Клэна, это уж точно!
– Что вы имеете в виду, сэр? – спросила Кара. – Я списывала с доски, как всегда…
Она посмотрела на свою доску и ахнула. Слова были написаны её почерком, но Кара не помнила, чтобы она такое писала…
Она прочитала написанное – впервые вчитавшись как следует:
ПОМНИ, ЧЕМ ОНА ПИТАЕТСЯ!
В ту ночь Каре снился лес, усеянный потерянными вещами: ключами, куклами, золотыми кольцами с незнакомыми камнями. Она шла по тропе, ведущей через лес, навстречу мягкому, манящему свету. Кара чувствовала в своей руке чью-то руку, но когда она пыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, кто это, сон ей не позволил. А когда свет был уже совсем близко, она услышала, как старуха прошептала четыре мучительно знакомых слова… а потом она проснулась, начисто забыв свой сон.
Прошли годы.
Это были славные годы, объединённые не только рождениями, свадьбами и празднествами, но и обыденными мелочами, вроде подстригания ногтей, штопки чулок и ожидания, пока сварятся яйца. Из очаровательной девочки Кара превратилась в красивую девушку, живую копию своей матери. Теперь, когда школьные годы остались позади, она стала брать на себя больше обязанностей по дому. Но, хотя Каре нравилось проводить время в кругу семьи, она никогда не верила, что ей суждено быть фермершей. Она уже зарабатывала достаточно семечек тем, что ходила за заболевшей скотиной, и подозревала, что в Де-Норане найдётся место для женщины, которая умеет лечить животных. У Кары это получалось как нельзя лучше.
Временами, когда случалось то, что она называла «странными днями», Кара чувствовала, что она вовсе не Кара Вестфолл, а воровка, живущая чужой, краденой жизнью. Но такие дни выпадали нечасто, и в конце концов она привыкла не обращать на них внимания.
Жизнь была именно такой, как ей всегда хотелось.
