Пока они шли сюда от моря, Кара чувствовала себя холодной и неживой. Но теперь угли чёрного гнева снова вспыхнули и согрели её тело.
Она обернулась к Сордусу.
– Верни мне мою подругу! – потребовала она.
– Что заставляет тебя думать, будто моя магия обратима?
Готовый сорваться ответ умер на губах у Кары. Сама идея магии предполагала невозможное – а значит, всё должно быть обратимо! Мысль о том, что это может быть навсегда, устрашила её.
«Возможно, Тенепляску уже нельзя спасти…
И папу тоже…»
Сордус повёл рукой – и дверца повозки отворилась. За ней был пол из утоптанной земли, густо поросший лавандой. Внутри повозка вся благоухала весной.
– Это для тебя, – сказал Сордус.
– Как это любезно, – отвечала Кара, даже не пытаясь скрыть сарказм в своём тоне. Она снова посмотрела на Тенепляску. «Я ничего не могу для неё сделать. По крайней мере, сейчас».
Кара взяла Таффа за руку, и они вместе вошли в повозку. Крепко обнявшись, они сели на скамью, тянущуюся вдоль одной из стенок.
– Я давно ждал кого-то вроде тебя, Кара, – сказал Сордус. Он выгнул свою руку-ветвь вдоль дверной рамы, и на какой-то жуткий миг Кара подумала было, что он сейчас войдёт и сядет рядом с ней. – Для тебя здесь всё может сложиться очень неплохо – если ты станешь делать то, что я прошу.
– И что же это?
Сордус как раз собирался ответить, как вдруг его руки затряслись со страшной силой, раскачивая повозку взад-вперёд. Низкий, гортанный стон выдрался из его глотки.
Закачались, заскрипели ветви.
Зашумела листва.
Ветвеволки разразились своим глухим, земляным воем.
– Что он делает?! – воскликнул Тафф, прижимаясь к стенке вагона. – Колдует, что ли?
Кара покачала головой. Если она чему-то научилась за последние несколько месяцев, то это был голос страдания.
– По-моему, с ним что-то не так, – сказала она.
– Так это же хорошо, верно? Раз с ним что-то не так, значит, всё как надо!
Но прежде чем Кара успела ответить, руки Сордуса перестали трястись. Во тьме капюшона его глаза вспыхнули свирепо-зелёным, будто заново разгорающаяся растопка.
– Что это было? – спросила Кара.
– Так, ничего, – отвечал Сордус. – Всего лишь её жалкие, убогие попытки управлять мною.
– Её? Чьи? – спросила Кара.
Дверца повозки захлопнулась.
Путешествие заняло два дня. Повозка на удивление плавно катилась по этим направляющим из корней, проложенным через лес. Окон в повозке не было, однако проковырять в коре четыре дырки для глаз ничего не стоило, и Тафф с Карой могли беспрепятственно смотреть по сторонам. Они миновали ещё несколько заброшенных деревень – включая одну, которая, похоже, была целиком выстроена из стекла, – и большое болото, из которого с неутолимой алчностью следили за ними крокодильи глаза. Повозка пересекла поле розовых цветов, которые шептали их имена и где обитало унылое, неуклюжее создание, почти целиком изъеденное чёрной плесенью. Они видели деревья, что росли корнями вверх на земляном небе, и в ветвях этих деревьев обитали стаи чирикающих птах, которые только тем и занимались, что ловили и относили на место постоянно сыплющуюся с неба почву. Они видели, как фиолетовые листья накрыли пробегающую мышь, – и тут же развернулись, явив миру нечто новое и ужасающее.
На третий день они очутились на окраине деревни. Тут повозка оставила направляющие из корней и покатила по немощёной дороге, расчищенной от деревьев. Пожилые люди, мужчины и женщины – некоторые из них с красивой чёрной кожей, Кара таких никогда прежде не видела, – шли по дороге рядом с повозкой, неся корзины или катя тачки. Это вполне мог бы быть и Де-Норан, если бы не их яркие одежды и не светящаяся листва над головами, заменяющая дневной свет.
– Кто же все эти люди? – спросил Тафф.
– Не знаю, – ответила Кара. – Может быть, они все явились из Мира, как некогда Дети Лона.
– Но все прочие деревни, которые мы видели, заброшены и опустели. А эта почему нет?
– Потому что они принесли клятву верности Сордусу, – сказала Кара. – Помнишь, что Мэри рассказывала? Про деревню, где он собирает выживших?
– Кала-Мальта, – сказал Тафф.
Кара кивнула.
– Наверно, это она и есть.
Они миновали старуху, которая что-то напевала, баюкая младенца. Слов Кара не разобрала, однако же напев женщины был печален, так, будто она не хотела зря обнадёживать своего юного подопечного, обещая ему счастье. Кара обратила внимание, что у многих жителей деревни руки покрыты шрамами и лица неулыбчивы.
– Что-то здесь не так, – сказала Кара. И, заметив вопросительный взгляд Таффа, добавила: – Сильнее, чем везде.
Они услышали гулкий скрип, как будто отворяющиеся ворота. Вскоре после этого повозка остановилась.
Дверца распахнулась.
