Кара прикусила нижнюю губу – в голову ей пришла пугающая мысль.
– Слушай, а в Кале-Мальте ведьмы есть?
– Нет! – поспешно замотала головой Сафи. – Ни одной нету. Сордус нас всех проверяет, когда мы ещё маленькие. Ну, девочек, то есть.
– И как же он вас проверяет?
Сафи пожала плечами.
– Когда нам исполняется шесть лет, он спрашивает, видим ли мы что-нибудь в книге. Я так понимаю, что если ты ведьма, ты в ней увидишь заклинание какое-нибудь или что-то ещё…
– Значит, ведьм тут нет, – сказала Кара, разглядывая громоздящиеся перед ней книги. – Так зачем же ему тогда столько гримуаров?
– Он собирается отнести их в Мир, – сказала Сафи, – и найти там ведьм, которые станут ими пользоваться. У меня было видение.
Она закрыла глаза, припоминая.
– Вот девочка произносит слова из книги, и лежащая перед ней деревня рассыпается в пыль. Вот женщина произносит слова, что выдёргивают мёртвых из могил, будто сорняки. Вот новые и новые женщины, новые и новые книги. Так быстро, что даже не видно. Ревущий ветер. Чёрные тучи, застилающие солнце.
Сафи открыла глаза.
– А самое страшное в моём видении, – сказала она, – это когда все видения прекратились. Как будто бы больше не на что было смотреть.
Они постояли молча. Сквозь щели в Рубеже свистел ветер, заглушая ритмичный визг пил, доносящийся из большого здания.
– Вы, пожалуйста, не думайте плохо о моём папе, – сказала Сафи. – Он на самом деле не хочет помогать Сордусу. У него просто нет выбора.
Она провела пальцами по ближайшему гримуару, обложка которого была белой, как слепящая вьюга.
– Папа говорит, эти книги самые опасные штуки на свете.
Кара перехватила Сафину руку и отвела её от гримуара.
– Твой папа прав, – сказала она.
На следующее утро Кара проснулась рано: ей не терпелось спуститься под землю. Надо было рассказать Риготт про гримуары. Старейший враг Сордуса наверняка поймёт, что он замышляет. Может быть, она даже знает, как его остановить…
Однако по пути к шахте полил дождь. Утро было тёплое, но капли врезались в шею и руки Кары холодными ледорубами. С каждой минутой ливень становился сильнее, под ногами раскисло и захлюпало. Карины волосы прилипли к голове.
– На сегодня всё отменяется, – сказал Брим. – Возвращаемся в деревню.
Свежий ожог багровел у него на лбу, и сквозь густую бороду виднелась новая рана. «Да, неласково обошлись с ним сегодня новорождённые гримуары!»
– Это же всего лишь дождь, меня он не беспокоит, – возразила Кара.
– Шахта и так не слишком надёжна! – крикнул в ответ Брим. – А в дождь и подавно. Начнём спускать клетку, земля может обрушиться, и останешься в этой пещере навсегда. Это тебя не беспокоит?
Хотя Брим говорил резким тоном, в его голосе Каре послышались озабоченные нотки. «Он совсем не плохой человек, – подумала она. – Он просто пленник здесь. Как и я».
Когда они вернулись в хижину, Кара юркнула под одеяло и тотчас же заснула. За прошедшие несколько месяцев она научилась не только магии, но и кое-каким практическим вещам. И не последней из них было то, что когда есть возможность спать – надо спать.
Проснулась она уже под вечер. Дождь перестал. Кара зашнуровала башмаки, собираясь немедленно отправиться в пещеру Риготт, но Брим её уведомил, что придётся обождать до тех пор, пока шахта не просохнет.
– А долго надо ждать? – спросила Кара.
– Дня два, не меньше, – ответил Брим. – А то и больше, если новая гроза случится. В воздухе пахнет грозой.
– Сордус будет недоволен.
Брим пожал плечами.
– Есть вещи, которые неподвластны даже Лесному Демону, – отвечал он. – Ты лучше отдыхай пока. Он наверняка рассчитывает, что ты наверстаешь потерянное время, когда шахта снова станет доступна.
– А где Тафф?
– Тут у нас есть место, где после сильного дождя собирается вода и получается нечто вроде прудика. Но он быстро пересыхает. Дети любят там купаться, пока есть возможность. Сафи повела твоего брата туда.
– Как это мило с её стороны, – сказала Кара.
– В Кале-Мальте не так уж много детей её возраста, – объяснил Брим. – На самом деле, в Кале-Мальте вообще не так уж много детей.
– Что ж, тогда это хорошо. Что они с Таффом подружились.
– Да, наверно…
Когда Брим ушёл, Кара решила пройтись. Идя по главной улице, она была изумлена тем, какие разные лица попадались навстречу: чернокожие и бледные, голубоглазые и кареглазые…
«Как это место непохоже на Де-Норан!» – думала она.
Улица, изборождённая колеями, грязная после давешнего ливня, шла параллельно Рубежу, и время от времени Каре попадались люди, беседующие с его шевелящимися ветвями. Иные говорили вполголоса, другие разговаривали более непринуждённо. «Близких навещают, – подумала Кара, – как на кладбище». Мальчик надел венок на кривой сук, отдалённо напоминающий согбенные мужские плечи, и Кара отвела взгляд, не желая подсматривать за чужой скорбью.
Наконец улица начала забирать в сторону от Рубежа. Кара миновала ещё нескольких деревенских. Большинство из них несли на голове корзины и смотрели прямо перед собой. Только один человек обратился напрямую к Каре. Она чуть не вскрикнула от неожиданности, когда он рухнул перед ней на колени.
