Обменялись коротким приветствием, после которого ребята пошли дальше, оставляя нас с Бланкой замыкать шествие. Из четырех оперативников я знала только сержанта. Пересекалась с Вадимом несколько раз на вызовах. Остальные ребята были мне не знакомы. Хотя кто тут разберёт почти в полной темноте?
Теперь лампа мигала где-то выше, на последнем или предпоследнем этаже. Алый отблеск можно было увидеть только в просвет между лестничными маршами.
Успели дойти до седьмого, когда сигнализация, которая, как оказалось, сработала на девятом, погасла. Через несколько секунд раздался звук работающего лифта.
— Перехвати лифт! — отрывисто бросил Вадим одному из ребят.
— Бесполезно, — остановила я рванувшего к лифту парня, — в нашем подъезде нет такой возможности.
— Хреново. Кому это не спится?
— Охот…, — начала было я, но, сама ещё не зная почему, осеклась, — охотно бы подсказала, но с соседями не общаюсь. Кто там живёт — не знаю.
— Ладно. Проверить все равно нужно. Давайте, шустрее.
Мы постарались. Включили фонарики и бодро пробежали последние два пролёта. Но торопились мы зря. Дверь на площадке слева была чуть приоткрыта. Из узкой щели пробивался свет. Плохой знак. Это значит, что в квартире кто-то не спал. Вошли не осторожничая, полностью доверяя системе оповещения и собаке. В коридоре было пусто. Вадим первым шагнул в кухню и тут же вышел, перегородив мне дорогу.
— Иди домой, Святослава, — твердо сказал он. — Здесь уже никому не поможешь.
Почему-то первой возникла мысль, что мой спаситель не уехал на лифте, а сейчас лежит на кафеле маленькой кухни — мертвый и пустой.
— Кто там? — чуть запнувшись, спросила я
— Женщина. Довольно молодая, — мрачно процедил Вадим. — Твари. Ненавижу.
Дотронулась до его руки и, попрощавшись с остальными оперативниками, ушла.
Дома, проверив спокойно спящую Миру, подавила желание упасть и заснуть рядом с ней, и пошла на кухню. Мне нужно подумать. Завтра с утра придется писать рапорт о произошедшем, а четкой картинки в голове не было.
Заварила восстанавливающий крепкий отвар, дождалась, пока горячая жидкость потемнеет до цвета горного меда, и налила себе полную кружку душистого напитка.
Итак, вопрос первый и самый тревожный. Кто открыл двери для призраков? Эти сущности — или по-научному — долматы — хоть и безумно опасные, но, к счастью для человечества, практически неразумные. Поскрестись в дверь они, конечно, могут, но открыть замок — даже самый простейший — им не по силам. Люди давно перешли на самые простые, но крепкие и надежные замки, главное, чтобы захлопывались автоматически. Взломщиков никто не опасался, ведь проникновение в жилище с целью наживы каралось смертной казнью — вынужденная и необходимая мера в наших условиях. А тут три — ТРИ — вскрытых двери. И все в одном подъезде. Моем подъезде, если что!
Второй вопрос — что здесь делал дикий охотник? Дикие тоже охотились на долматов, но, в отличие от оперативников, на государство не работали, соответственно доступа к системе сигнализации у них не было. Откуда тогда охотник оказался здесь раньше оперативной группы?
И вопрос заключительный, но для меня самый насущный — как, Проклятый побери, я выжила? Прикосновения далматов смертельны, причем смерть происходит практически мгновенно. Для меня же все закончилось кратким обмороком. Вот об этом я в рапорте точно писать не буду. Не хватало еще, чтобы меня закрыли в лаборатории в качестве экспериментальной мышки.
"Я видела слишком много психов, чтобы оставаться в своем уме".
Елизавета Миронова
— Это несправедливо, — упрямо повторила я. Наверное, в третий или четвертый раз. Даже Бланка глянула на меня с жалостью. То ли правда сочувствовала, то ли жалела, что хозяйка ей досталась такая упертая.
— Это закон. А он един для всех.
— Это была моя инициатива. Данила только…
— Святослава Игоревна, прекратите держать меня за дурака, я прослушал запись вашего разговора.
"Сухарь дотошный!", — подумала, с неприязнью глядя на шефа. — "И не лень же было!". Вслух сказала:
— Тогда прошу наказать и меня. За соучастие, так сказать.
— Вы в этот момент не были при исполнении. Но за бессмысленный риск собой, вам уже назначена выездная недельная подготовка.
Тут я опешила:
— Выездная? Недельная?!
— Вы все верно услышали, Святослава Игоревна, — раздражение сочилось из голоса начальника.
— Я не могу! У меня племянница сейчас живёт! Давайте лучше выговор, как Дане?
— Мы не на торгах, — сурово отрезал Виктор Андреевич.
Потом помолчал и добавил чуть мягче:
— Сборы начнутся через неделю. К этому моменту ребенка заберут?
— Да, брат должен вернуться, — кивнула я неохотно. Сама на сборах я ни разу не была, но знакомые ребята рассказывали. Неделя будет адской.
— Я же видящая, Виктор Андреевич, — предприняла последнюю попытку подвинуть шефа в решении. — Зачем мне практические сборы?
— Да что вы, Святослава Игоревна? А мне кажется, что вы себя мните крутым оперативником. Вот раз такая тяга, покажите себя в полевых условиях.
