— Ага, — сказал Щукин, — все правильно — все бабки на месте. И ни одной фальшивки.
— А ты думал! — осклабился Ляжечка. — Фирма веников не вяжет…
Он хлобыстнул еще стакан, отдышался и вдруг хлопнул себя по лбу.
— Ну и дурак я! — воскликнул он. — Я же закусона целый вагон притаранил, а мы, как алкаши под детским грибочком, сидим — голую водку хлещем. Сейчас я…
Он тяжело поднялся.
— Водка-то уже кончилась, — заметил Николай.
— Да?
Ляжечка поднял бутылку на уровень глаз и посмотрел сквозь нее на свет.
— И правда, — огорчился он, — жалко. Надо бы еще… Да нельзя, наверное… Эх, черт… А как хочется… Недогон — хуже смерти…
Коротко простонав, он замолчал. С минуту в нем шла борьба долга с желанием, и наконец Ляжечка с исключительной решительностью, медально отпечатанной на лице, подошел к раковине, открыл кран, набрал полный стакан водопроводной воды и одним махом выпил.
Желание, зашипев, угасло.
— Покемарю пойду, — сообщил Ляжечка, — а ты смотри… это… не это…
— Чего — не это? — притворился непонимающим Щукин.
— Того, — ответил Ляжечка. — Между прочим, за домом тоже следят. За квартирой, где мы находимся, следят. А ты как думал — дело-то очень серьезное, бабки тут шевелятся крутые.
— Это я понимаю, — сказал Щукин, толкнув ногой чемоданчик под столом.
Ляжечка с хрустом потянулся и поднялся из-за стола. Щукин подошел к окну и стоял там неподвижно, пока из прихожей не раздался оглушительный храп.
«Он что — в прихожей, что ли, уснул»? — удивленно подумал Николай и пошел посмотреть.
В прихожей он застал следующую картину: Ляжечка, постелив себе свою кожаную куртку, спал без задних ног на самом пороге двери, как пес, охраняющий хозяйское добро.
Щукин усмехнулся и поднял с пола свои ботинки.
«Вот придурок, — подумал он, возвращаясь на кухню, — выпил и улегся сторожить. Неужели он думает, будто я настолько глуп, что попытаюсь убежать вот сейчас? За квартирой же следят — это абсолютно точно. Как я уже установил, хозяева Ляжечки — люди действительно серьезные, менты. Вот только и мышление у них сугубо ментовское. Поэтому нетрудно будет оставить их с бо-ольшим носом».
Щукин снова усмехнулся и, утвердив один свой ботинок на коленях, отодрал кусок каблука и извлек пакетик с порошком, который он вытащил из кармана Матроса. Растворив порошок в ложке с водой, Щукин подогрел получившийся раствор и сцедил его в шприц, легкомысленно брошенный Ляжечкой под диван, на котором спала Лиля.
Кстати, когда Щукин ходил за шприцем, Лиля проснулась и посмотрела на него. Николаю показалось, что взгляд ее стал более осмысленным, чем был все то время, пока она находилась в наркотическом трансе.
— Как ты? — спросил он, чтобы установить, оправилась девушка от наркотиков или еще нет, но не получил ответа.
— Подождем еще, — решил Щукин, — тем более что время у меня есть — до вечера.
Шприц с раствором зелья Матроса Николай аккуратно завернул в тряпочку и спрятал в карман. Пока он ему был не нужен, но использование его предполагалось для успешного осуществления одного из пунктов разработанного уже плана.
Теперь Николаю оставалось ждать вечера.
Большая черная машина иностранного производства с тонированными стеклами петляла по извилистой горной дороге. Позади нее ехал приземистый джип, очень похожий на громадную бойцовскую собаку. В иномарке, идущей первой, на заднем сиденье полулежал погруженный в дремоту Седой.
Неспокойные мысли не давали ему уснуть окончательно.
«Да, — думал он, — очень плохо, что лекарства от хандры еще не изобрели. Обычно всем людям помогает просто человеческое общение, а мне и это не помогло… Тогда в ночном кафе я так озверел, ни с того ни с сего набросился на этого фраерка — будущего прокурора — и так изметелил, что тот едва жив остался. Убил бы, если б халдей меня не оттащил. Надо бы ему какую-нибудь премию выдать, халдею-то. Пришиб бы до смерти того юриста — были бы у меня проблемы лишние. А лишние проблемы никому не нужны. Тем более мне. Тем более сейчас. И из Питера нет никаких вестей. Так и свихнуться можно. Эх, Лиля, Лиля… Где ты сейчас? Жива или нет?»
Седой протяжно вздохнул, но вспомнил, что он не один в салоне автомобиля, и чтобы замаскировать перед водителем свою хандру, успел переделать вздох в зевок. Водитель тут же сбросил скорость, и машина пошла мягче.
— Да не сплю я, не сплю, — проворчал Седой, поднимая голову и открывая глаза. — Давай, быстрее поехали, а то плетешься, как бабка за пенсией…
Водитель послушно увеличил скорость.
Седой полез в карман за сигаретами, но его пачка почему-то оказалась пуста.
— Эй, — позвал он водителя, — курить у тебя есть?
