Она подумала, что всё наладится. Когда Грэйс прочла его письмо, она забеспокоилась, что он станет плакать. Закатит сцену. Она не знала, хватит ли у неё энергии. Он настоял на том, чтоб она провела ему экскурсию по коттеджу, и постоянно задавал вопросы, на большинство которых у неё не находилось ответа. Он расспросил о Белле и Даги и о том, как они с этим справились. О Констанс Бейки, и фонде, и о приезжих студентах и их работе.
Грэйс накрыла стол к ланчу в гостиной. Он всегда считал, что к еде следует относиться серьёзно. Ненавидел пикники.
– Похоже, тебя не помешает подкормить, – сказал он, и это лишь наполовину было шуткой.
Она смогла съесть пирог. Большую часть.
– Я хочу увидеть, где жила Белла, – заявил он.
– Ты уже видел. Ты проходил мимо фермерского дома по дороге сюда.
– Я хочу нормально рассмотреть.
Она пожала плечами. Казалось, спорить тут не о чем. Они стояли на пустом дворе, по одну сторону которого был дом, а по другую – сарай, куда Белла отводила ягнившихся овец. Стоял ветреный солнечный день. Ветер нёс по горе тени небольших облаков. Эдмунд направился к сараю, снял засов с верхней части двери и заглянул внутрь. Там были деревянные загоны и куча грязной соломы. Он быстро обернулся.
– Я хочу зайти в дом, – сказал он.
– Это невозможно. Он заперт.
– У тебя должны быть ключи. На крайний случай.
– Полиция всё заперла после отъезда Даги.
– Мне нужно увидеть, где она жила. Она всё время об этом рассказывала, но я так и не зашёл.
– Так вы общались? – Она об этом не знала.
– Пара человек из прежней группы иногда встречались. Ну, знаешь, для ободрения, поддержки, это помогает.
– Да, наверное. – У него все ещё случались приступы депрессии, но он больше не попадал в Сент-Ник.
– Значит, ты понимаешь, почему мне нужно внутрь.
– Извини, – ответила она, начиная терять терпение. – Это невозможно. Я уже сказала, что у меня нет ключей.
– Тогда нам придётся взломать дверь.
– Ты с ума сошёл! – крикнула Грэйс, приблизив своё лицо к его в надежде, что это приведёт его в чувство. – Как ты собирашься потом выйти сухим из воды? Тебе не кажется, что я уже и так много здесь потеряла?
– Да, конечно. Мне жаль. – Казалось, он вот-вот заплачет. – Просто ты не понимаешь… Для этого нужно побыть в таком же отчаянии. И потом – я чувствую свою ответственность. Возможно, мне стоило догадаться.
– Когда вы в последний раз общались?
– Несколько наших встречались в ресторане где-то месяц назад. Род иногда разрешает мне готовить для них, когда место закрыто. И я звонил ей за неделю до её смерти.
– Зачем?
Вопрос явно его шокировал.
– Это личное. Не хочу об этом говорить.
– Полиция может захотеть переговорить с тобой. Рэйчел сказала, что они хотели отыскать людей, у которых могут быть предположения о том, почему она убила себя.
– Рэйчел?
– Рэйчел Лэмберт. Она обеспечивает выполнение проекта. Белла была её подругой.
– Не знал, что у Беллы, кроме нас, были друзья.
Вот вам, подумала Грэйс, и представление Рэйчел о том, что они с Беллой были ближе, чем мать и дочь. Белла даже не сочла её заслуживающей упоминания.
– Как бы то ни было, – внезапно сказал Эдмунд, – я не хочу иметь никаких дел с полицией. Белле бы это пришлось не по нраву. Она давно оставила всё это позади.
– Всё это?
Но он покачал головой и отвернулся. Он обошёл дом, заглядывая по очереди в каждое окно, иногда прикладывая ладонь между лбом и стеклом, чтобы отражённый свет не слепил.
– Не знаю, что ты ожидаешь обнаружить.
– Не могу понять, что здесь происходило, – заявил он, словно не слыша её. – Какой она была?
– Откуда мне знать? – огрызнулась Грэйс. Такое заглядывание в дом умершей казалось ей нездоровым, и она волновалась, что Рэйчел или Энн могут рано вернуться и застать их за этим. – Она покончила с собой в ночь моего приезда.
– Точно, – раздосадованно пробормотал Эдмунд, словно Грэйс была как-то виновата в этом, словно её грядущее прибытие послужило толчком к самоубийству Беллы.
– Тогда вернёмся обратно в дом? – Грэйс мягко дотронулась до его руки в попытке помириться. – Здесь нам делать больше нечего, и я замёрзла.
Она проводила его до Бейкиз. Он пошёл без возражений и сидел тихо, пока она делала чай. Затем он взглянул на часы.
– Скоро мне пора. Она сказала, что будет там где-то в пять. – Она. Без имени. Может быть, он даже не мог его вспомнить. После Сью он старался не слишком привязываться.
– Я пройдусь с тобой по дороге.
– Нет, – быстро возразил он, так что Грэйс задумалась, не сочинил ли он эту поездку. Возможно, он не признался, что у него есть дочь. – Я говорил тебе, что она стеснительная.
– Тогда я попрощаюсь здесь. – Они неловко стояли в узкой кухне.
– Итак? – спросил он, стараясь изобразить отцовское добродушие. Теперь было похоже, что ему не хочется уходить. – Как проект?
– Непросто. Делаю, как ты просишь.
– Нет, что ж, я это ценю. Но ведь ты и сама этого не хочешь, разве не так? Огромного шрама на горе. На моей земле. – Он заколебался, посмотрел на неё со значением. – Нашей земле.
– Я даже не уверена, что это в конце концов поможет.
– Что ты имеешь в виду?
