Позже тем вечером, когда Рэйчел уже лежала в кровати, но ещё не выключила свет, читая, в её дверь постучали. Решив, что это Эдди, она не откликнулась. Пусть Эдди подумает, что она уже заснула. Но стук повторился, и вошла Энн. На ней была полосатая пижама с завязками и ширинкой. Досталась от какого-то мужчины. Забыл после ночи страсти.
– Извини, – сказала Рэйчел. – Я подумала, что это моя мать.
– Что происходит между тобой и Эдди? Она вроде нормальная.
Обычно Рэйчел пожала бы плечами, дала бы ничего не значащий ответ. И в любом случае Энн была последним человеком, которого она бы избрала в наперсники. Но сегодня она сказала:
– Потому что она такая лицемерка.
– В каком смысле?
– Всё моё детство прошло под знаком либеральных идей. Открытость. Доверие. Важность диалога. Однако, когда я спросила её о том, что действительно было для меня важно, те же самые правила не сработали.
– Что ты хотела узнать?
– Про моего отца.
– Что именно?
– Для начала – хотя бы имя.
– Ты ничего о нём не знаешь?
– Ничего. И никак не разузнать. Я проверяла.
– Может, у неё есть на то веские причины.
– Например? Он был убийцей? Сумасшедшим? Я даже не уверена, что хочу его искать, но хорошо бы иметь возможность выбора. Я взрослая. Меня не нужно защищать.
– Возможно, всё не так серьёзно. Ребёнком я хотела отречься от своего старика, от скуки.
– Но ты так не сделала.
– Не совсем так. Я уехала из дома, как только смогла, но вернулась, когда он умирал. Почему ты не поговоришь с ней снова? Объясни, что ты чувствуешь.
– Она знает, что я чувствую.
– Тебе не кажется, что здесь, на нашей территории, всё может быть немного иначе?
Наступило молчание.
– Возможно, – сказала Рэйчел.
– Тогда стоит попробовать.
– Перед отъездом. Да.
– А завтра мы отправляемся делать грязную работу за Веру, – сказала Энн.
– Похоже на то.
– Не думает же она в самом деле, что Эдмунд убил свою дочь. – Она заколебалась. – Я подумала – не выдумывает ли она всю эту историю с Нэнси, чтобы сбить нас со следа. Похоже, что для неё это искусная игра, но она абсолютно серьёзна. Тебе не кажется, что она знает, кто убийца, но у неё нет доказательств для ареста?
– Ты имеешь в виду, что она подозревает кого-то из нас?
– Нет… Не знаю… Они с Эдди неплохо ладят. Она не могла ей что-нибудь обронить?
– Если и так, – горько сказала Рэйчел, – Эдди со мной не поделилась.
– Тогда выброси из головы. Может, я просто подозрительна по природе. – Энн вышла, прикрыв за собой дверь, оставив Рэйчел ломать голову над тем, к чему на самом деле был весь этот разговор. Она выключила прикроватную лампу и улеглась в молочном свете летней ночи. Сквозь открытое окно было слышно, как вода бьётся о гальку.
Коттеджи дома престарелых располагались в старом центре Киммерстона, к которому с главной улицы вёл узкий переулок. Эти дома считались визитной карточкой города, и туристы иногда забегали во внутренний двор, чтобы поглазеть. Коттеджи относились к памятникам архитектуры, и, несмотря на то что для людей в инвалидных креслах или с ходунками это было неудобно, внутренний двор по-прежнему был вымощен булыжником.
Рэйчел и Энн приехали под вечер. Стояла сильная жара. Вдалеке слышался гул машин, но двор был пуст. Из серых каменных домов не доносилось ни звука.
Затем открылась дверь, и появилась невысокая женщина средних лет. На ней была полосатая юбка и жакет, и она держала подбородком сверкающую чёрную сумочку, чтобы обеими руками подтянуть к себе и запереть тяжёлую скособоченную дверь. Она торопливо пошла через парковку, громко стуча шпильками по булыжникам.
– Простите! – крикнула Энн.
Она остановилась, развернулась на каблуках, беспокойно взглянула на часы.
– Да?
– Мы ищем директора.
– Вы его нашли, но мне некогда. Встреча совета попечителей, а я уже опаздываю.
– Мы надеялись побеседовать с Нэнси Дикин.
– Чего вы от неё хотите?
– Пообщаться, только и всего. У неё не слишком много посетителей, верно?
– Это не моя вина. – Директор сразу заняла оборонительную позицию. – Мы все старались, но её едва ли можно назвать общительной.
– Кто-нибудь приходил к ней недавно?
– Я никого не видела, и она ни о ком не упоминала. Впрочем, вряд ли бы стала упоминать. Можете попытаться. Номер четыре. Чай не пейте. – Она развернулась и, покачиваясь на шпильках, продолжила путь.
Во дворе было очень светло, и когда дверь коттеджа чуть приоткрылась, они сперва не могли разглядеть неясную фигуру внутри.
– Мисс Дикин? – спросила Энн. – Нэнси?
Дверь снова закрылась. Энн постучала в неё кулаком.
– Наверное, нам нужно поехать домой. – Рэйчел было неловко. Она представила, как смотрят люди из пустых окон, занавешенных тюлем. Энн не обратила внимания и снова ударила в дверь.
– Мы друзья Грэйс! – крикнула она. – Нэнси, вы меня слышите?
