— Если и тигр, то домашний, — я хохотнула. Сравнение лестным вовсе не было. — Этакая зверушка, которая по команде с рук есть будет и скорее помрет, чем когти в ход пустит.
Тяжелый вздох. Вены на шее вздулись.
— Надо что-то делать с твоим поганым ртом. Как соглашение о конфиденциальности подпишешь, ты сама домашним тигренком станешь.
Тимур поднялся, подошел к рабочему столу и не глядя кинул несколько листов. Я даже не стала смотреть, что он мне подсовывает.
Резко порвала на части и, закинув ногу на ногу, приняла безучастную позу. Кусочки бумаги разлетелись по полу, портя порядок, поддерживаемый не одной горничной.
Пока с матерью жила, я такому непоколебимому спокойствию научилась, что любой бы позавидовал. Да и не сделает он мне ничего. У Раевского кишка тонка, в собственном доме да рядом с сестрой будет для вида рычать, но к действиям не перейдет.
— Отлично. Ты предсказуема, — любезный комментарий. Вновь швырнул листы, на этот раз не спуская с меня глаз. — Эти тоже порвешь? Так я новые сделаю.
— Не разоришься?
— Подписывай, — скомандовал.
От такого тона по инерции хочется вскочить и сделать всё, как он скажет. Хорошо, что я слишком упертая, чтобы слушаться.
Для справки подняла бумаги и бегло пробежала глазами, подчеркивая километры текста и сотни примечаний.
Не, ну он меня реально за дуру держит?
Не для красивого словца я на юриста учусь.
— Не буду.
— Я заставлю.
— Попробуй.
Я бы поаплодировала. С таким равнодушием в суде приговоры выносят.
— Мирослава, — уже на автопилоте, — это для твоего же блага. Если не подпишешь, у меня не будет резона защищать тебя.
Ауч. Какая жалость, я на благие намерения рассчитывала.
— Вот уж герой. Сам натравил, а теперь еще и защитой шантажируешь?
— Просто забудь, ладно? — недовольный хрип. — Тут не только ты пострадавшая. Если бы знал, с кем связываюсь, то…
— То что? — перебила. Мне и правда любопытно.
— Ничего. Ставь подпись и тогда поговорим.
— Хорошо.
— Хорошо? — мистер внимательность не дремлет.
Кивнув, я поднялась, взяла ручку со стола и быстро расписалась на всех документах. Заняло не больше минуты, но как же я смаковала этот момент, ведь он улыбался.
Думал, что поймал меня на мушку.
Даже мой год с хвостиком на юрфаке не дал обмануться. Такие дела решаются в присутствии адвокатов, которые смогут подробно изучить документы и внести свои поправки.
Раевский пошел против правил. Пусть теперь пеняет на себя.
Воспользовавшись тем, что мы практически незнакомы, я поставила чужую подпись. Абсолютно рандомную. Любой эксперт, если припрет, докажет, что я даже воздухом не дышала рядом с этими документами.
— Теперь ты доволен?
Тимур тщательно проверил все записи и лишь потом кивнул. Вместе с согласием пришло облегчение.
Он ничего не заметил. Один — ноль в мою пользу.
— Раз ты пошла на уступки, я не буду скрывать. Только что ты обязалась молчать обо всем, что касается меня.
— Что, даже о моей внеземной любви к тебе нельзя сказать?
Он усмехнулся.
— На это я даю свое…личное разрешение.
Лопнуть бы ему от важности.
— Теперь меня прекратят преследовать? — ради интереса спросила.
Я не настолько глупа, чтобы верить миллиардерам.
— Не совсем, — он замялся, — но я позабочусь о том, чтобы тебя это не беспокоило.
Красивые и, увы, пустые слова.
Раевский подпер спиной стену и продолжил.
— Тебя везде будет сопровождать мой человек.
Двое против толпы — плохой расклад.
— Что еще? — деликатно поинтересовалась, подперев ладонью щеку.
— Будет идеально, если с работы уйдешь и в универе мелькать не будешь.
— Иными словами, ты предлагаешь мне положить болт на всю мою жизнь и с радостью прислуживать тебе? — не сдержалась.
— Нет. Это просто рекомендация, — а звучит как приказ, — в деньгах ты нуждаться не будешь, зачем тебе в магазине работать?
— Потому что я этого хочу.
Перехоти.
Я всем нутром почувствовала, как он хотел это выплюнуть, но вовремя прикусил язык.
— Ладно. Делай что хочешь.
— Спасибо за разрешение, в котором я не нуждаюсь.
Если Тимура и бесил мой сарказм, то он тщательно это скрывал.
— Через неделю будет благотворительный вечер. Будь готова пойти туда в качестве моей невесты.
— А где же колечко?
От стресса у меня вообще поехала крыша, и я не собиралась страдать в одиночестве.
— Будет. Мы еще не раз встретимся за эту неделю, — уверенно процедил.
Твоими мечтами, Раевский.
— Это всё?
— Пока да.
Разумеется, мне хотелось копнуть глубже, чтобы узнать, зачем ему весь этот спектакль, но я сознательно себя тормозила. Будет легче, если я продолжу воспринимать его как незнакомца. Потенциального врага.
Дам слабину — привяжусь. За одним вопросом последуют другие, и цепочка подробностей слишком разрастется.
Это лишнее. Раз нет выбора, возьму всё по максимуму, а потом забуду. Нет теплых воспоминаний — нет и шрамов.
Когда я подошла к двери, чтобы выйти, Раевский снова меня окликнул.
— Кстати, забыл сказать очевидное. Тебе запрещены личные встречи с противоположным полом.
На кого-то намекает?
— Ладно. Тогда ты тоже не встречайся с девушками.
— Боишься, что уведут?
— Конечно.
Посмотрим, сколько продержится.