— Черноволосый — мой двоюродный брат, а второй, — я замялась, не зная, как описать Диму, — его хороший друг.
— А тебе он кто?
Нагло перебиваю.
— Это уже второй вопрос. Теперь моя очередь, — откидываюсь на спинку дивана, утратив весь интерес. Видно, пока он не захмелеет, я всё равно ничего не узнаю, поэтому повторяю вопрос. — Зачем тебе я?
— Напоить хочешь? — с кривой ухмылкой осушает второй бокал.
Раевский прекрасно понимает, чего я хочу, но почему-то не сопротивляется. Странно.
Я с тоской смотрю на своё нетронутое вино — такими темпами я даже пригубить не успею.
— Ты любишь того парня?
Он про Диму. От прямоты я невольно краснею и утыкаюсь взглядом в пол. Люблю ли?
Год назад я бы без сомнений дала ответ, но сейчас мне хотелось только одного — забыть прошлое, которое внезапно ко мне нагрянуло.
Раевский даже не стал спрашивать имя, как познакомились и другие подробности. Его интересовало лишь одно — есть ли у него соперник.
— Ну так что? — вырывает из прострации.
Я моргаю, передергиваю плечами и залпом выпиваю вино. На вкус оно сладкое, с горьким послевкусием и небольшой кислинкой. Вряд ли я такое раньше пробовала. Сразу в голову ударяет.
— Значит, любишь?
Я морщусь. Вот что за выводы? Я просто хочу немного выпить и залатать старые раны. Говорить о них вслух слишком рано. Да и разве Тимуру не всё равно?
Вот это и спрашиваю.
— Зачем тебе знать об этом?
— Потому что своим я не делюсь.
6
Я хихикаю, пытаясь себя сдержать. Глядя на серьезную мину Раевского, можно подумать, что у нас с ним «по серьёзке».
— Забавная шутка.
— А кто сказал, что я шучу? — впивается горящими глазами.
Нормальная девушка бы вздрогнула, не устояла и прогнулась под давящей атмосферой, но мне было всё равно. Языки пламени и спиртное полностью меня расслабили. Один бокал — и я вообще без тормозов.
Вытянув ноги вперед, я усмехаюсь.
— Говоришь обо мне как о каком-то питомце, — звучит грязно, но мне хочется еще подлить масла в огонь, — тебе бы собачку, а не девушку заводить. И кличку дашь, и в дрессировке натаскаешься.
— Я уже дал тебе кличку, — наполняет бокал вином. — Чудовище.
— Спасибо за комплимент, — откровенно язвлю, — сам виноват, что на чудовище напоролся. Шел бы дальше в поисках красавицы, и не было бы таких проблем.
— Это скучно. Размалеванных девиц полно, а вот тебе подобных с огнем не сыщешь.
— Да ты прям романтик, — прыскаю от смеха и наигранно возмущаюсь, — а еще обманщик. В игре надо нормально отвечать, а не какие-то глупости вбрасывать.
Как же жарко. В бане и то прохладнее.
Сбрасываю одеяло и складываю его несколько раз, чтобы сесть поудобнее. Подпираю спину и камином любуюсь. Раевский рядом пристраивается.
Надеюсь, он дополнит свой ответ, но в итоге тону в молчании. Гад игнорирует, а наша затея с игрой приносит лишь новые вопросы, но никак не ответы.
Его грудь шумно вздымается. Он до сих пор в пиджаке.
— Тебе не жарко?
— Рядом с тобой всегда жарко.
Юморист.
Из-за чувства неопределенности подталкиваю к новому разговору.
— Расскажешь что-нибудь о себе?
— Люблю мясо средней прожарки, редко сплю и много зарабатываю.
— Эй, — стукаю в плечо, — я не это имела в виду. Расскажи что-то полезное.
— Например?
— Как ты стал миллиардером, какие качества ты уважаешь, какой ты человек на самом деле…
Мягко обрывает.
— Это ты и из интервью узнаешь, — назойливый взгляд прямо в душу, — ладно. Это семейный бизнес, перешел ко мне от отца. В людях уважаю силу и характер, не выношу сплетников и продажных женщин.
Я усмехаюсь.
— Именно поэтому ты решил меня купить? — ухмылка всё растет. — Ты мазохист?
— Прямо сейчас я хочу стать садистом, Мира.
— Ой, какой ты страшный, — копирую мимику, подражая его голосу. — С мужиками не водись, туда не ходи, здесь помолчи…да ты тиран, Раевский.
— Ты еще не видела тирана, — скидывает одеяло, отчего я рефлекторно валюсь на пол, — пошли спать.
— Эй! — потираю ушибленную макушку.
Его настроение меняется быстрее, чем девчонки моего брата. И это притом, что после тридцатой брошенки я перестала считать.
— Как проснемся, напомни тебя к спиртному больше не подпускать, — насильно ставит на ноги и тащит за собой.
— Я выпила лишь бокал, — справедливо возмущаюсь.
Попытки избавиться от загребущих ручонок на корню проваливаются. Проще каменную статую сдвинуть, чем его.
— Ты вкурсе, — продолжаю я, — что с девушками совсем не умеешь обращаться?
Тимур окидывает меня выразительным взглядом и с усмешкой кивает.
— Знаю. На тебе попрактикуюсь, вот и научусь.
Мы подходим к спальне почти вплотную, и тут до меня доходит.
Кровать только одна!
Вряд ли Раевский осмелится руки распустить, я не об этом переживаю. Просто чтобы вместе с ним уместиться, нужно целое ложе. Еще скинет меня на пол.
Резко торможу, упираясь.
— Ты один иди. Я в гостиной посплю.
— Боишься? — хитро прищуривается.
— Еще чего, — понимаю, что он специально хорохорится, но не могу просто сдаться. Спорю до победного. — Просто я не засну рядом с тобой.
Он приподнимает брови, ухмылка всё шире становится.
Я тараторю, тщетно пытаясь всё исправить.
— И не мечтай! — вздергиваю подбородок. — Просто я не привыкла с чужими мужиками спать.