Ресторан находился на самом последнем этаже. Панорамные окна открывали вид на город, в самом мини-зале звучала тихая музыка, голубой свет едва приглушен, но в контрасте с огнями города на фоне это выглядело так, что воздух невольно застревал в горле. Я занервничала еще сильнее. Разглаживала несуществующие складки на платье, прикусывала щеки и оттягивала волосы, рассыпавшиеся по плечам.
Тимура не было. Собственно, кроме официантов, я больше никого не видела. Села на краешек стула, судорожно втянула носом аромат ментола и хорошо мне знакомого парфюма. Сердце сделало кульбит, грохоча по ребрам, тело невольно вытянулось, а руки сжались на тонкой скатерти. Нет, еще немного, и я правда помру тут. Виски пульсировали от жгучего напряжения, ватные ноги с трудом поддавались контролю, голова налилась свинцом, опухая от безумного желания рвануть вперед, и поминай как звали.
Музыка сменилась на более плавную, но я этого не заметила. Слишком сосредоточилась на шаркающих шагах, отсчитывала про себя секунды до момента, когда столкновение неизбежно. Все же вздрогнула, когда на плечи опустились тяжелые ладони, а шею опалило горячее дыхание.
— Ты выглядишь даже лучше, чем я себе представлял, — провел пальцами до сгиба локтя и самостоятельно, не дав и шанса на сомнение, развернул к себе лицом.
Я молчала, потому что чисто физически не могла вытянуть из себя ни одного словечка. Грудь стянуло в тугой узел, сердцебиение сорвалось даже не на бег, а на гонку с препятствиями, когда выбор лишь между жизнью и смертью, стоило моим глазам столкнуться с его — бездонными, серыми, полными невыраженной нежности, которой долго не давали волю, но теперь-то она выбралась на свободу. И мучила сильнее угроз.
Видя мое белое, как мел, лицо, не тронутое ни каплей косметики, Тимур хмыкнул чему-то своему и потянул за руку, вынуждая встать. Хрипло спросил.
— Разведемся?
Таким игривым и насмешливым тоном он это сказал. В его низком голосе отчетливо пробивалось лукавство, но оно быстро сменилось беспокойством. Видимо, я и правда выглядела хуже утопленника.
— Почему у тебя такое лицо? — обнял за талию, перебирая мягкую ткань платья. Сморщил нос, смутившись. — Это ведь твое условие. Сама говорила, что тогда сможешь меня простить.
— Но ты ведь не…
— Не могу. Да, — поддакнул, вскинув бровь, — вернее, могу, но с последствиями. Потеряю кучу бабла, стану нищим и бесполезным, совсем тебе не нужным, — нарочито вздохнул, втянув аромат волос. — Ну а что поделать? Ты же вредина. Просто так не уступишь.
— Я до этого тебе много раз уступала, — резонно возразила, еще не понимая, расслабляться мне или напрягаться.
— Согласен. Поэтому и предлагаю тебе развестись, а потом снова расписаться. На этот раз по-настоящему. Как ты там хочешь: с большим залом, гостями, огромным, приторным тортом и все такое.
Я замялась. Отчего-то робко потянулась навстречу, будто впервые его касаюсь, и тихо уточнила.
— То есть это не прощальная вечеринка?
— Прощальная, — подлец так и напрашивался, усмехаясь, — прощальная для твоей мечты проходить практику не у меня в компании.
— Разве в случае развода ты не потеряешь компанию? — хваталась за крохи разума, боясь утонуть в этом круговороте чувств. Сжимала руки, комкая ткань дорогого пиджака, изо всех сил цепляясь за Тимура, будто он был единственным якорем, способным удержать меня на месте.
— Мира, я же говорил. Я еще не все фишки использовал, — впечатывал в себя, не оставляя ни миллиметра «между», заставляя забывать о преграде в виде одежды и чужих взглядах, на которых мне впервые было по-настоящему наплевать. Коснулся губ, мягко накрывая их сверху. Уже без дикого отчаяния, просто как ритуал, к которому можно без зазрения совести обращаться каждый день. — Так это значит да?
Он не ждал ответа. Просто наклонился и губами сорвал всего две буквы. Две, а не три. Линия наконец-то обрела пробелы. Короткие, рваные и лишь временами разрывающие черту на несколько частей, они были подобны хлипкому доверию, которое прокладывало мост, висящий над разверзавшейся пропастью. И пусть это лишь первый настоящий шажок вперед, но стало легче. Всё будто снова возвращалось на круги своя.
И только где-то сиротливо грустил мост Понте Веккьо, так и не получивший от нас должного внимания.
Эпилог
Пять лет спустя
Запыхавшись после долгой тренировки, я вихрем влетела в гостиную и громко крикнула:
— Лена, собирайся скорее! У тебя первая пара уже через тридцать минут.
Сверху послышались торопливые шажки, а вскоре спустилась и сама Лена. Пока она одевалась, я на скорую руку сделала два бутерброда и мелко порезала салат, складывая его в кейс для еды. И ведь еще вчера я точно помнила, во сколько нужно вернуться, когда разбудить Лену и что подготовить для ее первого дня на факультете журналистики, согласно кивала Тимуру и тщательно убеждала, что все будет на мази. А в результате сама опоздала по всем фронтам и еще умудрилась перепутать один зал с другим и прийти не на фитнес, а на танцы, длящиеся полтора часа.