Но дрожащими пальцами еще сложнее с застежкой справляться. Берусь за ремень, встаю на цыпочки. Вдруг слышу хлопок двери и нарочито равнодушное:
— Я не вовремя?
Черт.
Одна ножка стремянки давно расшатана, но сегодня она полностью сдается, как и мои последние нервные клетки, летящие прямо в пасть к врагу.
Почувствовав, что не удержусь, я взвизгиваю и в какой-то момент теряю опору.
Голова трещит от жутких картинок, как я зарабатываю себе вывих или чего похуже, но…
Ничего нет. Ни боли, ни звуков.
Только остатки адреналина, ускоряющие кровоток.
Что произошло?
Меня держат на руках и, похоже, не собираются отпускать. Слышу, как подбегает перепуганная Женя, и уже приоткрываю губы, чтобы поблагодарить, но цепенею.
Опять он. Весь из себя такой спокойный и вычурный, что аж тошно.
Глаза цвета асфальта щурятся и приковывают непроглядной тьмой. Тимур смотрит на меня таким взглядом, словно лучшего исхода и предугадать не мог. Победно улыбается.
— Как ты жива-то до сих пор? Без меня?
Краснею и, прокашлявшись, тихо прошу.
— Отпусти, пожалуйста.
Он осторожно расслабляет руки, которые совсем недавно впивались в меня с безумной жадностью, и я тут же делаю несколько шагов назад, пытаясь прийти в себя.
Благо, Женя в два щелчка избавляется от неловкости.
— Спасибо вам. Огромное, огромное спасибо, — следует этикету, — мы вам так признательны. В качестве благодарности можем предложить тридцати пяти процентную скидку и карточку постоянного клиента. Она дает большие привилегии, и…
— Спасибо, — загадочно улыбается, — раз я так вас выручил, не позволите украсть вашу коллегу на несколько минут?
— Ох…эм, конечно. Думаю, Мира и сама не против подышать свежим воздухом.
— Вообще-то, — пытаюсь вставить свои три копейки, но на полуслове меня резко прерывают.
— Отлично.
Тимур в два шага оказывается рядом со мной и бескомпромиссно тянет на улицу.
Я оборачиваюсь, пытаясь воззвать к совести Женьки, но та только игриво подмигивает.
По губам читаю.
— А он хорош.
Если бы она только знала…
— Эй, куда ты меня тащишь? Отпусти! — нервно окрикиваю и упираюсь пятками, буквально повиснув на мужчине, но ему хоть бы хны.
Силища немереная, зато мозгов кот наплакал.
Еще и игнорирует. Я едва поспеваю, чувство такое, словно вот-вот руку оторвет. Мышцы напрягаются, волосы бьют по раскрасневшимся щекам, а под тонкой блузкой сразу холод ползёт.
Не понимаю, он злится? Но на что?
Небось жалеет, что испачкал свои нежные, начищенные ручонки, которые в этой жизни ничего тяжелее айфона не поднимали.
Тихонько хмыкаю — сама себе противоречу. Будь он такой неженкой, не поймал бы меня на лету.
— Я замерзла.
Странно, но Тимур тут же останавливается. Холодно смотрит на меня сверху вниз, со вздохом снимает пиджак и накидывает мне на плечи.
Какое благородство!
Тьфу.
— Чего тебе надо?
Вопрос, который второй день лишает меня спокойствия.
Кутаюсь в одежду и невольно вдыхаю аромат. Снова мята и ментол. Такие же холодные, как и он сам.
— Ты же замерзла, давай внутри поговорим, — кивает на обшарпанную кафешку справа от нас и вдергивает брови, гадая, обидит ли меня это предложение.
Вижу старые стены, облезлую штукатурку и плохое освещение. Местечко довольно сносное, особенно если учесть, что только там ценники позволят расщедриться и заказать десерт вместе с ужином.
Проблема даже не в этом. Тимур будто специально показывает, чего я заслуживаю. Многого и не ждала, но, признаться, в груди что-то нехорошее шевельнулось. Коробит от пристального, высокомерного взгляда, от тяжелой руки, до сих пор не отпускающей мой локоть, и от ситуации в целом.
Я бы в любой свинарник пошла, но только в хорошей компании.
— Нет, — резко отказываюсь и тут же осекаюсь, заметив, насколько зло прозвучал мой голос. Торопливо добавляю. — Зачем тянуть? Говори всё, что хотел, и я пойду. В отличие от некоторых, у меня нет времени на безделье.
Снова наглая, усмехающаяся морда. Выводы делает.
— Ладно, — внезапный вопрос, — сколько в месяц ты получаешь?
Хочет бабками померяться? На заведомый проигрыш я никогда не соглашалась.
— Не твое дело.
— Просто назови цифру, — тихий тон не призван успокаивать. Он угрожает. — Иначе не отпущу.
Проглатываю злость и делаю свой выпад.
— Хорошо, но тогда ты тоже ответишь мне на один вопрос.
— Дамы вперед, — растягивает уголок губ в полуулыбке, отчего резкие, жесткие черты лица выглядят еще более зловещими.
Мутный тип.
— Тридцать тысяч, — называю сумму, которая возможна только при идеальных продажах, двойной премии и хорошем настроении горгульи.
— И тебе этого достаточно? — хриплая провокация.
Лучше бы он нормально говорил, а не шептал мне прямо в ухо. По телу непрошенная дрожь струится, мурашки отплясывают.
— Да, — уверенно вру.
— Сомневаюсь. Такие как ты на меньшее не соглашаются.
— А откуда тебе вообще знать, какая я? — отчего-то его слова задевают.
Он наклоняется, почти соприкасаясь со мной лбом, и я чувствую жар, исходящий от его кожи. Пытливые глаза прямо в душу смотрят, и только из упрямства я выдерживаю тяжелый взгляд и не отскакиваю в сторону.
— Мирослава, я многое о тебе знаю.
— Да неужели?
Перебивает.