В глазах шторм бушует, ноздри от напряжения раздуваются. Того и дело спалит меня к чертям собачьим, возьмет за шкирку и с потрохами все намерения вытрясет, но властный голос дяди вовремя его пыл остужает.
— Давайте вместе присядем. Скоро начало, а мне не терпится поближе познакомиться.
Посылаю Раевскому торжествующую ухмылку и, проигнорировав попытку просверлить во мне дырку, иду к столу.
Рядом с креслами поставлены таблички с именами. Мое место рядом с Тимуром, что неудивительно…шокирует другое.
У нас отдельный стол, который в буквальном смысле противопоставлен всем остальным гостям. Между закусками даже микрофон установлен.
Ох, надеюсь, это не то, о чем я думаю.
— Расскажите, как вы познакомились, — Антон Михайлович пододвигает мне стул и лишь потом садится рядом.
С другой стороны Раевский плюхается, и я тут же чувствую прикосновение к своему бедру. Жесткая ладонь перехватывает кисть руки и несильно надавливает, чтобы привести меня в чувства.
Я-то в порядке. Это тебе, дружок, стоит успокоиться.
Резко вливаюсь в диалог.
— Ой, знаете, это такая забавная история. Прикиньте, я всего лишь в уборную забежала, а он на обратном пути меня перехватил. Сказал, что с первого взгляда влюбился, — от стыда заливаются щеки, но это даже хорошо. Сойдет за смущение. — Я сначала не поверила. Думала, лапшу мне на уши вешает, но кто же знал, что Тимурчик так богат. Я не смогла устоять.
По ходу взбалмошной речи замечаю, как краски покидают лицо шатена, а губы сжимаются от недовольства. О да, панибратство еще можно простить, но легкомысленность, с которой я напрямую заявляю о том, что мне нужны только деньги — точно нет.
Тимур прокашливается и трет переносицу, видимо, раздумывая над тем, как объяснить, что его невеста — полная идиотка.
Вряд ли наши истории совпадают, но я хотя бы не вру.
Ну, частично.
— Это, — дядя делает паузу, — очень неожиданно. Такие подробности племянник решил опустить.
— Ну, вы знаете, какой он у нас скромняга.
Я замолкаю, потому что между нами вклинивается официант и подливает шампанское в бокалы. Раевский пользуется этой возможностью и резко оттягивает прядь волос, вынуждая встретиться с ним взглядами.
На секунду мне кажется, что на дне зрачков мелькает что-то похоже на отчаяние, но хриплый шепот, в котором звенит сталь, тут же топит надежды.
— Ты забываешься, — обжигает дыханием, опуская ладонь на спину, — забыла о контракте?
Слабый ход.
Выгнув поясницу, неосознанно пытаюсь избежать его прикосновений, потому что от горячих рук бежит настоящий ток. И сейчас он направлен на уничтожение.
— Не угрожай мне, — тихо выпаливаю.
— Еще даже не начинал.
Раевский смотрит мне за спину и понимает, что у него еще есть минутка на то, чтобы меня образумить. Серые глаза жалом впиваются в тело и беспощадно режут на части.
— Я был добрым, но всё может измениться, если ты не прекратишь вести себя, как дешевка.
— Так я и есть дешевка, — вздергиваю подбородок, с трудом выдерживая его мрачный взгляд. — Ты не знал?
— Нравится выставлять себя посмешищем?
Отпускает волосы и ладонью касается основания шеи. Я вздрагиваю, почувствовав, как озноб ползет по коже. Резко зажмуриваюсь — лучше бы сжимал, кромсал и душил, а не нежно поглаживал, пальцами вырисовывая круги на обнаженной шее.
— Я всего лишь говорю правду, — выдыхаю, — ты не можешь заставить будущего юриста давать ложные показания.
— Зато я могу лишить тебя универа, дорогуша, и тогда о карьере ты будешь только по ночам мечтать, — холодная улыбка с трудом касается губ.
Он же не может, верно?
Пальцы мерзнут, но эта дрожь терпима. Я встряхиваюсь и, пользуясь тем, что под столиком никто ничего не видит, бью его каблуком по ноге.
Ни одна мышца на лице не дергается, только злоба в глазах продолжает тлеть.
Для храбрости берусь за бокал и делаю небольшой глоток. Сердце как бешеное колотится.
— Мирослава, — вдруг говорит Антон Михайлович, — так вы правда готовы выйти замуж за Тимура?
Поперхнувшись, едва не выплевываю шампанское на стол и беру салфетку, чтобы скрыть гримасу ужаса. Так и хочется спросить: «Какая свадьба, дядя?».
Кажется, даже Тимур удивлен этому вопросу, чего уж говорить обо мне.
Сипло выдавливаю.
— Конечно, это же билет в безбедную жизнь.
Всеми силами намекаю, мол, посмотри, меня только бабло и интересует!
Но мужчина почему-то сухо кивает, видимо, каким-то своим мыслям и поднимается из-за стола, обращаясь к Раевскому.
— Мне к организатору нужно, ты не проводишь? — попытка сгладить резкость. — Мирослава, наслаждайтесь ужином.
Тимур без вопросов следует за ним, напоследок бросив на стол в клочья разорванную салфетку.
Я вижу, как они скрываются в соседнем коридоре, и тоже крадусь следом. Ватные ноги с трудом переставляются, в голове шум гудит, а сердце трясется, как птичка в клетке.
Я решаю подслушать их разговор, даже не представляя, к каким последствиям это приведет.
Вознамерившись немедленно узнать хоть что-то полезное, я петляю между проходами, слыша лишь оглушительное биение собственного сердца. Вдруг поймают? Как оправдаюсь?
