Облегчение волной проносится по телу. Может, он и соглашается лишь из-за прежних чувств или жалости, но мне плевать. Уже через несколько минут я расплачиваюсь и выхожу из паба. На ходу ловлю такси, ныряю в теплый салон, пропахший дешевым одеколоном, и лицом прижимаюсь к окну.
Нужно остыть. Щеки как бешеные горят, и даже макияж не в силах скрыть мою взвинченность.
До чего же ты докатилась, Мира.
Усмешка замирает на устах. Я вспоминаю, как Раевский спрашивал, откуда я беру смелость.
Мне бы знать…
Если это всплывет, а я даже не сомневаюсь, что всплывет, то меня ждет адская злость не только от Тимура, но и от родственников, друзей. Возможно, сперва они осудят, но потом обязательно поймут, что уж лучше связаться с простым чуваком без денег и связей, чем с самим дьяволом.
Вскоре таксист паркуется рядом с загсом, и я на негнущихся ногах выхожу на улицу. Взглядом сразу наталкиваюсь на Диму. В смокинге, с челкой на половину лица и харизматичной улыбкой он протягивает мне руку и несмело произносит.
— Пусть я и представлял нашу свадьбу совсем по-другому, но…
— Давай не будем тянуть, — резко прерываю я, чувствуя себя полной эгоисткой. Я ведь нагло его использую, в то время как он даже приоделся, купил цветы и стандартные обручальные кольца.
Зачем всё это? Всё равно не по-настоящему. Мы разведемся, как только Раевский поставит на мне крест, так зачем усложнять?
Я не принимаю кольца и букет, останавливаю парня возле дверей и, сделав большой глоток воздуха, решаюсь.
— Как ты всё это устроил?
Я, конечно, знаю, что у него родственники в загсе работают, но то, что нас поздним вечером без каких-либо вопросов принимают, это как минимум странно.
— Моя старшая сестра здесь замом работает. Для нее это не проблема.
Отчего-то его взгляд кажется мне напыщенным.
— И что, даже не спросили, зачем тебе внезапная свадьба? — я усмехаюсь. Верится с трудом.
— Ну, я сказал, что это для друга нужно, потому что ему рейс в аэропорте поменяли, — кривит губы, взлохмачивая русые волосы, — ты только не обижайся. Я подумал, правда всё усложнит.
Тут он прав. Ложь крылья отращивает, а правда их с корнем выдирает.
— Ты всё правильно сделал, — спешу заверить, не чувствуя никакой уверенности в том, что он не передумает.
Эту свадьбу я точно запомню как самую быструю и удобную. Никаких долгих и нудных речей. Через десять минут штамп уже в паспорте.
Недаром говорят: женщинам вечно всё не так. Дело улажено, но на душе кошки скребут. Проблема точно лишь в том, что мама мне успешно одну глупую мысль с детства вдалбливала — брак это нечто торжественное и волнительное.
Ну, не в моем случае.
— Эм, — пытаюсь подобрать правильные слова и прочищаю горло, — спасибо за помощь. Я позвоню, когда смогу развестись с тобой.
Неловко обнимаю, не зная, как выразить свою благодарность, и внезапно слышу до жути странный вопрос.
— В смысле развестись? Ты о чем вообще? — опешив, Дима отстраняется.
Я тоже чувствую себя не в своей тарелке.
— Ты не представляешь, как сильно меня выручил.
— Только не говори, что на спор это сделала.
— Что ты! Конечно же нет.
— Тогда почему?
Я сжимаюсь, потому что в отличие от него не смогу сказать правду.
Долго молчу, не понимая, как реагировать на происходящее. Неужели он принял всё за чистую монету? Мне казалось, я ясно выразилась с самого начала. В конце концов, я даже предложила ему деньги в обмен на услугу, а взаимная симпатия стерлась расстоянием и временем.
Стоит ли теперь в закрытую дверь головой биться?
— Дим, а что не так? Разве ты не забыл меня, уехав в свою Флориду?
— Я надеялся, что мы начнем сначала, — хмуро басит и кладет ладони на плечи, притягивая ближе.
Мы с ним одинакового роста, поэтому этого достаточно для того, чтобы наши лица практически соприкоснулись. И, о чудо, мое сердце даже не екает. Я и правда его отпустила.
— Мне жаль, если я неясно выразилась, и ты по-своему истолковал мою просьбу, но никакого «начала» для нас уже не будет. Я не хочу, а тебе и подавно это не нужно. Отпусти, пожалуйста.
Кое-как выскальзываю из его рук и, пока он молча пережевывает мои слова, вызываю такси. Уже темно и холодно, да и брат наверняка заждался.
Кстати о нем.
— Не говори никому о том, что мы расписались, хорошо?
Ничего вразумительного не добиваюсь. Стоим, как чужаки, и воздух зря сотрясаем. На экране мигает предупреждение.
Машина будет через минуту.
— Я забуду о том, что произошло, но только при одном условии, — наконец выдавливает Дима.
— Каком?
Интересная реакция — все горазды условия ставить, отчего крошечное желание оставаться рядом сразу потухает.
— Мы будем с тобой периодически видеться.
Лучше бы денег попросил.
— И каким же образом? — благо, дел у меня скоро прибавится. — Сам знаешь, я и работаю и учусь одновременно. Мне особо некогда.
— Я найду способ, ты только не избегай меня, ладно?
Безразлично киваю, не видя никаких вариантов. Ну, не фасовщиком же он в наш магазин устроится?
— Мне пора. Еще раз спасибо за помощь.
Таксист не успевает притормозить, а я уже дверь открываю. Всё равно нам с Димой больше не о чем говорить.
