— Скажи, ты совсем дурак? — наигранно ласково спрашиваю, ставя вопрос ребром. — Какая еще посадка?
— Во Флоренцию.
— Без вещей? — продолжаю давить и вздергиваю брови, наконец-то получив его внимание. — Вот так спонтанно? И откуда, черт возьми, мой загранпаспорт взялся? У меня его даже не было!
— Вещи купим на месте, да и мы не на месяц уезжаем, а на четыре дня. Планировать в старости будешь, для этого пока рановато, — насмешливо хмыкает, метя на место смертников. — А загран я тебе еще до свадьбы сделал. У нас, между прочим, медовый месяц намечался.
— Ну прости, что все планы испортила, — сарказм в моем голосе любой почувствует, но Тимуру явно нравится его игнорировать.
— Ничего страшного. Время нас не торопит, еще успеем.
— Помнится, раньше сроки стояли для тебя на первом месте, — холодно намекаю на свадьбу, которую он так рьяно торопил.
— Мира, что ты хочешь услышать? — устало выдыхает и, видя, что я не собираюсь отступать, блокирует телефон. — Я хотел сделать тебе сюрприз. Если ошибся с местом, извини, в следующий раз буду сперва тебя спрашивать.
— А ты не подумал, что у меня есть планы на эти дни? — немного сбавляю обороты. Сюрприз-то шикарный, но его масштабы поражают. Обычно щенка в лукошке приносят, а не ставят прямо перед фактом, мол, летим в другую сторону.
А были ли планы, а было ли желание — уже другая сторона медали.
— Планы? — для вида хмурится. — И какие же?
— Работа. Я же говорила тебе.
В общих чертах, но это лучше, чем ничего.
— У тебя два выходных, а потом три отгульных. Я договорился.
И тут меня будто ошпаривает.
— Погоди. Я что-то не догоняю. Что ты…в каком смысле? — слова срываются с огромной затяжкой. Я буквально всеми клетками тела чувствую, как мышцы деревенеют, отказывают подчиняться, а кровь мощными толчками ударяет в голову. Такое ощущение, будто свинец в легких оседает. — Ты…
— Я знаю, где ты работаешь, — спокойно разрушает все вопросы в моей голове, ничуть не напрягаясь, хотя в глаза бросается, что расслабление мнимое: взгляд твердеет, пальцы едва уловимо начинают отбивать резкий ритм на бардовом кожаном диване. — И да, считай это коротким отпуском.
— И, — с трудом сглатываю, уронив голову на спинку, — это все, что ты хочешь сказать?
Молчание виснет, как мыльный пузырь, который все никак не может лопнуть. Проходит минута, две, три. Я почти не моргаю и плюю на жжение в глазах, потому что… Тимур снова удивляет.
— Я не наступаю на одни и те же грабли, Мира, — звучит честно, но я чувствую, что он что-то не договаривает. Снова какие-то загадки. Или это намек на то, что «сверху» больше никто угрожать не будет, только по голове похлопает и карты в руки даст? Так, что ли, или я слишком надумываю?
Я еще долго пытаюсь выдержать тяжелый взгляд Раевского, но потом все же сдаюсь, прикрыв веки и решив передохнуть перед полетом. Флоренция, так Флоренция. И маленькую, нехитрую деталь мы опустим — Понте Веккьо на моем паспорте лишь из-за фанатевшей по архитектуре Италии Алины.
Темнота падает на город и накрывает его подобно куполу. Неподалеку, скорее всего, из какого-то прибрежного ресторанчика льется страстная музыка, которая немного не вписывается в атмосферу, царящую рядом с морской галькой. Именно ради этого пришлось ехать еще полтора часа сразу же после приземления самолета, от воспоминаний о котором меня до сих пор немного потряхивает. Первый рейс в моей жизни выдался достаточно спокойным, жаловаться не на что, в бизнес-классе даже разлечься можно, вытянув вперед ноги, но я, видимо, слишком впечатлительная и трусливая, оттого боялась не то, что вздремнуть, а в принципе глаза на мгновение прикрыть. Тимур же в ответ только слабо приподнимал уголки губ, держал в капкане мои дрожащие ладони, между делом предлагая купить что-нибудь покрепче кофе.
«Это безумие» — вот и все, что я могла думать, пока мы, не успев хоть чуть-чуть рассмотреть Флоренцию, ехали на арендованной машине в другую сторону. Мимо пролетали маленькие, колоритные домики с острыми крышами, плотно прилегавшими друг к другу. Казалось, в этом и была самобытность — ни одного свободного кусочка земли. Весь город будто оплетен возвышающимися горными вершинами, а из окон ярких зданий проглядывалось беснующееся море.
Нам повезло, ведь по приезде мы смогли усесться на черные булыжники почти рядом с водой, людей вокруг было мало, а слабые волны невольно навевали умиротворение. Наша группа с гидом уже ушли, а я до сих пор не могла заставить себя подняться. Сказки, байки и ужастики, которыми нас щедро накормила женщина-хохотушка, оставляли легкое послевкусие. Будто на короткий миг получилось стать частью этой истории.
— Что мы будем делать завтра? — после долгого молчания мне с трудом удается лениво что-то бросить.
— А что ты хочешь?
— Прыгнуть с парашютом, — я даже не задумываюсь. И сама не знаю, говорю ли честно или просто в очередной раз испытываю нервы Раевского. Он-то точно не похож на того, кто с радостью примет мою идею.
Так и случается.
— Тебе самолета не хватило? — хмурит лоб и вздергивает брови, наверняка просверливая дыру в моем затылке.
