– Интуиция. – Сева повёл плечом. Грязь на тёткиных джинсах, которые она засунула в стирку вместе с вещами братьев. Оговорка про пистолет… Интуиция, в общем.
– Крутая тётенька! – хмыкнул отец.
– Самый крутой – мой папа! – Вовка вцепился отцу в локоть. – Ох, как ты – бац! И по башке… А он – брык! И в колбасу – бух! – Он заскакал вокруг, дрыгая ногами, изображая отцов удар.
– Правда, пап… – старательно сохраняя подобающее возрасту спокойствие, пробубнил Славка. – Круто ты его уделал… а потом нас собой закрыл… я прям слышал, как над тобой дробь пролетала. А если б в тебя попало, пап?
– Я? Круто? – Под восторженными взглядами младших сыновей отец растерялся… и от этой недоверчивой растерянности у Севы вдруг остро кольнуло в груди. – Да это брат нас всех спас…
– Севка? – Славка поглядел на старшего пренебрежительно. – Он деда Павла по телефону вызвал и ментам сообщил – больше ничего!
«Только? Ах ты ж сопля мелкая! Ну ты у меня ещё попляшешь!» – Сева многообещающе поглядел на брата, но тот смотрел только на отца – восторженным взглядом фаната.
– Не ментам, а милиционе… полицейским! Чтоб я больше не слышал этих гопнических выражений, Славка!
– Да, папа.
– Твой брат всё правильно сделал! По-умному! И нам помог, и о вас позаботился… Позаботился бы, если бы некоторые не вылезли со своей инициативой… да прямиком в лапы бандитов! Ты хоть бы о Вовкиной безопасности подумал?
– Чем я хуже Славки? – влез Вовка… и разнос, который устраивал им отец, перерос в громы и молнии.
– Марш на базу собирать вещи! – закончил отец. – Я на схеме посмотрел: со Свитезя можно по протоке выйти на озеро Луки. Там туристов почти нет. Устроим наконец себе нормальное плавание!
– Правда? Правда? – Славка и Вовка замерли, как два суслика в свете автомобильных фар, и неверяще уставились на отца. – Мы… остаёмся?
– Нет. Мы собираемся и завтра утром плывём к протоке, – терпеливо повторил отец.
– Ура! – шёпотом сказал Славка. – Ураааа! – во всю глотку заорал Вовка, и братья со всех ног рванули к базе.
– Они думали, ты нас домой заберёшь, – пробормотал Сева.
– Если тех забрали, мы вполне можем остаться. – Отец тряхнул головой в сторону участка. – Пока ещё машину в порядок приведут…
«Жигуль» их нашли почти сразу: Миха бросил его в лесу, так что пришлось волочь «жигуль» на СТО. Севка втихаря заплатил механикам, чтоб поменяли всё, что только можно, – назад хотелось доехать без приключений.
– Тебе… не следовало меня спасать, – не глядя на Севу, буркнул отец. – Я… рад, что тебе на меня не плевать, но… Не нужно было лезть к тем мерзавцам. А если бы и тебя схватили? Думаешь, мне нужно было это спасение, если бы… с тобой что-то случилось?
– Ни к кому я не лез! Только в полицию и к деду Павлу! – невозмутимо сообщил Сева.
– Не морочь мне голову! Что там за история с цыганским бароном? Откуда тот телефон взялся?
– Да понятия не имею! – развёл руками Сева. – Веришь? – И настолько искренне поглядел на отца, что тот дрогнул и отвёл глаза:
– Я никогда не говорил, что ты врун.
«Ну и напрасно!» – подумал Сева и с любовно-насмешливым восхищением добавил:
– Это ты у нас… бандитов ботинком прихлопываешь, как тараканов, а я человек расчётливый и благоразумный!
И невольно поморщился: расчёты нынче были не в его пользу – запасной «чистый» телефон канул в полиции, Родиону пришлось заплатить вдвое больше обещанного: за украшения, аренду его «жигулёнка», который так и не понадобился для бегства отца с братьями, просто за молчание… Бандитский клад тоже пролетел мимо! Благородные порывы остальных компаньонов «Белого гуся» удавалось как-то… окупить, а спасение собственной семьи исключительно за свой счёт! Обидно.
– Ну вы уж прям… супермена из меня не делайте! Человека-тапка… – смутился отец и… взъерошил Севке волосы. Чего не делал уже много-много лет. Сева замер – а напротив замер отец. Так они постояли пару минут… а потом папа положил ему руку на плечо и… повёл к базе. – Знаешь, наверное, зря я запрещал тебе Славку в свой… этот… бизнес брать. Лучше он под твоим контролем будет, чем снова по собственной инициативе чего учудит.
«А может, и неплохое вложение капитала получилось. Посмотрим…» – подумал Сева.
– Руку убрал, кому сказано!
Коротко рявкнула автоматная очередь… вцепившийся в мешок с зерном хлопец завалился набок. Вокруг его головы расплывалось тёмно-багровое пятно.
– Убили-и-и-и! – взвыл женский голос и захлебнулся криком, когда Олекса Слепчук пальнул в толпу. Хватаясь за простреленное плечо, вскрикнула старуха.
– Все – геть! – взмахивая пистолетом, рявкнул Слепчук. – Мало вам добра з польских хат? А хлеб, що кляти ляхи на нашей земле растили, послужит освобождению этой земли! Воинам пойдёт, що люто бьются за вашу свободу!
– Ох уж люто! Мартына до смерти убили! – заголосила женщина.
– Та що ж це таке! Советы пришли – в колхозы загнали, хлеб отобрали! Немцы пришли – колхозы оставили, хлеб отобрали! А теперь и свои… – потрясая клюкой, закричал дед. – На что нам свобода, коли дети с голоду мрут?
– Ма-алчать! – рявкнул Олекса. – Гриць, поехали!
