Двенадцать минут восьмого. Осталось продержаться до прихода Бородина всего ничего.
Вот уже тринадцать минут восьмого. Осталось продержаться до семи сорока всего ничего.
– Ты прости меня, Настенька! Это единственный выход.
Нужно спешить, спешить досказать, спешить проститься…
Звонок раздался очень некстати. Звонили в дверь. Андрей отпрянул от монитора, чашка выпала из руки, кофейная гуща расползлась по ковру. Андрей тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. Чашка, а не бокал, кофе, а не вино. И женщина, для которой он только что произнес последний в своей жизни тост, вовсе не Настя. А он не Максим, и выход через окно спальни не для него выход. Звонят и звонят, как требовательно, как настойчиво звонят… Надо пойти и открыть – еще одна попытка подлога, обмана, перестановки чисел.
Андрей тяжело поднялся с пола. Оказывается, он стоял перед монитором на коленях. А он и не заметил, когда сполз со стула. Нагнулся, подобрал чашку, поставил ее на стол и пошел открывать. Часы на стене показывали семь тридцать пять.
– Ну ты даешь! Чего так долго не открывал? Я уже уходить хотел. Спал, что ли? – Илья Бородин сунул ему в руки большой синий, тяжелый пакет. – Я вот тут пивка взял. Устал сегодня. Звоню, звоню, ты не открываешь. Если бы не пиво, точно бы ушел. А так представил, что притащу его домой, а пить придется в одиночку – тоска!
– Долго звонил? – спросил Андрей отстраненно. На Бородина он никак не мог настроиться.
– Андрюха, ты что? – Илья внимательно на него посмотрел. – Да я минут пять звонил, мозоль на пальце натер. Ты пьяный, что ли?
– Нет, не пьяный. Я… Ладно, проехали! Пиво, говоришь, принес? Это хорошо! – Он через силу улыбнулся.
– Подожди! Может, я не вовремя? – спохватился вдруг Илья. – Настя…
– Насти нет, – успокоил его Андрей. – Ей домой надо было зачем-то заехать. Да ты проходи.
Андрей понес на кухню пакет. Бородин шел следом.
– Да, кстати, – Илья раскупорил банку и жадно к ней приник, – был я у твоей дамочки.
– У какой моей дамочки? – Андрей как-то ошалело на него посмотрел.
– Слушай, Андрюха, кончай придуриваться! Что ты как пыльным мешком по голове трахнутый? У какой, у какой… У Натальи Алдониной. И с Серегой Морозовым договорился о том, чтобы оба дела объединить и мне передать, так что тут все в ажуре. Да что ты так смотришь? Не понимаешь, о чем речь?
– Понимаю. Максим и Марина.
– Ну, слава богу! А то я думал, у тебя в голове за время моего отсутствия какие-то необратимые процессы произошли. Устал, что ли?
– Устал, – соврал Андрей. Не рассказывать же было Бородину, что процессы действительно имели место быть, только пока неизвестно, обратимые или нет.
– Ну, тогда понятно. Я тоже устал как собака. Там в пакете селедка есть. Тебе ближе, достань, будь другом. А то я сегодня весь день не жрамши.
Андрей потянулся к пакету.
– Илья, может, приготовить что-нибудь по-быстрому, если ты голоден? Могу яичницу пожарить или пельменей сварить.
– Не, это долго. А колбасы у тебя не осталось? Утром была.
– Осталась. И буженина есть. И еще сыр.
– Давай!
Андрей с сомнением посмотрел на изголодавшегося Бородина, достал из холодильника продукты, разделал селедку.
– Может, хоть картошки отварить?
– Не надо. – Илья отрезал кусок буженины и сунул в рот.
– Мне не трудно почистить.
– Дело не в том. – Бородин смущенно улыбнулся и похлопал себя по животу. – Растет, гад, как на дрожжах, просто не знаю, что делать. Приходится ограничиваться в углеводах. – Он снова прильнул к банке с пивом, сделал основательный глоток, потом другой, третий, пока не допил все до конца.
– Как на дрожжах, говоришь? – Андрей хмыкнул, покосившись на банку в руке Бородина. – Так ведь действительно на дрожжах. Ты бы лучше в пиве себя ограничивал. Знаешь, сколько ты в себя сейчас калорий влил? На полкило картошки точно.
– В пиве ограничивать я себя не могу. Пиво – не калории, пиво – это образ жизни и единственная возможность расслабиться, чтобы не сдохнуть от поганой ментовской жизни. Дай лучше сигарету, диетолог, мои кончились.
– Держи, – Андрей протянул ему пачку.
Илья открыл новую баночку пива, закурил.
– Так о чем я начал говорить?
– О том, что стал в последнее время полнеть, и потому тебе приходится ограничивать себя в еде, – с готовностью подсказал Андрей. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы тема еды и пива, такая безопасная, такая ни к чему не обязывающая, не была исчерпана и разговор не ушел в другую сторону – в сторону их общего дела.
– Да нет, не то, – Илья досадливо махнул рукой. – Ага, вспомнил! Навещал я, значит, сегодня твою мадам, Алдонину.
– Почему «мою»? – возмутился Андрей.
– А чья она? Не моя же. Хотя… Ну да, с сегодняшнего дня она наша общая. Так вот, Наталья – особа довольно странная.
– В каком смысле странная? – Андрей насторожился.
– Оно, конечно, понять ее можно: за такой короткий срок потерять сначала мужа, потом сестру…
– Или убить сначала мужа, а потом сестру, – предположил Андрей.
– Я такого не говорил! – быстро открестился Бородин. – По-моему, ты делаешь слишком поспешные выводы. Наталья на убийцу совсем не похожа…
