Ловушка (СИ) полностью

Всё это началось в первое воскресенье апреля. Солнце светило по-летнему ярко и тепло, но в весеннем воздухе ещё ощущалась прохлада отступившей зимы — одной из самых холодных за последние полвека. Городишко наш тихий и спокойный, уютный и небольшой. Окружён лугами и цветочными полями, а южнее простираются живописные горы — невысокие, но уж очень красивые! Воздух — чудесный! Любители рыбной ловли восхищаются рыбалкой на местном горном озере. Время здесь течёт медленно. Иной раз возникает навязчивое ощущение, что оно тут вообще отсутствует. Уровень преступности один из самых низких в Европе, а про терроризм у нас вообще не слышали. И в таком маленьком, провинциальном раю, свой сверхсовременный исследовательский центр соорудила энерджи ди си эй — частная компания, занимающаяся поисками альтернативных источников энергии и разработкой энергоносителей сверхвысокой ёмкости. По мировым меркам — это малютка, зависящая от инвесторских вливаний, как грудничок от материнского молока. Однако для наших мест это небывалое предприятие! Масштабная стройка подземного научного комплекса на северной окраине города добавила неожиданной, зрелищной суеты. Местная детвора стекалась к этой закрытой зоне с таким рвением, будто тут не строительство велось, а приземлились инопланетяне! Правда, как только стройка завершилась, так сразу вся невиданная для местных суета переместилась с поверхности под землю, и жизнь города вернулась к своему прежнему, тихому, размеренному ритму.

Те самые энергоносители колоссальной ёмкости в этом подземном исследовательском комплексе и разрабатывались. Одним из руководителей работ был профессор Говард Молблан. Неместный, как и большинство сотрудников энерджи. Пожилой учёный-физик, самоотверженный в служении науке, но больше прославившийся своей эксцентричностью. Нецензурно послать своего коллегу или коллег в жарком споре по ходу международной научной конференции — это для него обычное дело. Споры не могли не возникать по причине странных, продвигаемых Говардом Молбланом идей. К примеру, он неоднократно озвучивал план по созданию энергоёмкой субатомной структуры в макросреде. На языке обывателя эта идея звучала как-то так: «создать имитацию протона размером с футбольный мяч вполне реально!» Получая в свой адрес оскорбительное ругательство «метафизик», профессор мог запустить в обидчика попавшимся под руку предметом — ручкой, стаканчиком или книгой. Развязанный шнурок на ботинке, который он на протяжении всего дня не сподобится завязать, или неправильно завязанный галстук, на который ему плевать, или недобритый островок щетины на подбородке — всё это так типично для профессора Молблана. Будучи фанатиком, полностью увлечённым своим делом, он был не склонен обращать внимание на посторонние мелочи. И вот у этого энергичного, необычного старичка была молодая дочь, чуть-чуть моложе меня. Звали её — Грейс. Вместе с отцом они выглядели как внучка с дедом…

Матерью Грейс была предприимчивая, обаятельная студентка, которая некогда училась на факультете, где профессор Молблан одно время преподавал в своём экстравагантном стиле физику. Замужество это продлилось недолго. Уж и дочь успела родиться, но как только новоиспечённая жена убедилась в том, что возрастной, искушённый в делах науки супруг вовсе не намерен тащить бесталанную жёнушку за уши по карьерной лестнице в лоно богатейших научных приисков, так сразу и сбежала в США с каким-то директором начинающего стримингового сервиса. Про дочь не вспоминает. Говард Молблан почти не горевал. Именно про таких как он говорят: истинно женат на науке! После ухода (бегства) молоденькой жены, Молблан в одиночку растил дочь, которая сама теперь студентка того же возраста, в котором когда-то её родила мать. Мать, которую Грейс даже не помнит!

Я всецело надеялся на то, что Грейс переняла от своей матери лишь огненно-медный оттенок волос, озорную улыбку, требовательно-невинный взгляд изумрудно-зелёных глаз… и кроме этого — больше ничего!

Собственно, из-за Грейс я во всё это и влез…

Сдержанная, твёрдохарактерная, пунктуальная и трудолюбивая оптимистка Грейс, у которой как будто беззаботной юности не было вообще. В этом году ей предстояло закончить сложнейшую учёбу, а согласно данным какого-то хитроумного индекса успеваемости она являлась востребованной специалисткой на рынке уже сейчас.

В моей памяти навсегда запечатлелись её длинные, огненно-рыжие волосы, танцующие с ветром и играющие золотистым блеском при свете закатного солнца. Это самый яркий образ в памяти — момент нашей первой встречи.

Грейс — человек не творческий, скорее наоборот, прирождённая администраторша. Неординарных, творческих людей уважала, хотя старалась это зачем-то скрывать. Мне, будущему музыканту-песеннику, это сыграло на руку. Пусть мы с ней и были разными по натуре, но проводить время в обществе друг друга нам с ней было интересно.