Надо срочно добраться до кухни. Нинель вылезла из-под елки, сделала пару шагов и с размаху уткнулась в чью-то грудь, покрытую мягкой шерстью куртки. Судя по ширине и твердости, мужскую. Она подняла глаза и обомлела. Перед ней стоял Докучаев.
– Нинель? Я вас везде ищу. Вы почему на звонки не отвечаете? И вообще, что вы здесь делаете в таком виде?
Это ж надо было так глупо попасться! И что, скажите на милость, ему отвечать? Нинель открыла рот, снова закрыла, опять открыла и вдруг по-детски расплакалась.
– Нинель? Чего вы ревете? Господи, боже ты мой!
Она была готова к тому, что он прямо сейчас ее уволит, велит убираться из Глухой Квохты немедленно и никогда больше не попадаться ему на глаза. Но вместо того, чтобы рассердиться, шеф совершил немыслимое: взвалил Нинель Быстрову на плечо и, широко шагая, понес ко входу в гостиницу.
Путешествуя на плече, Нинель не издавала ни звука, чтобы еще больше не привлекать к себе внимания. Она не очень понимала, куда именно он ее тащит, потому что, уткнувшись носом в шерсть куртки, обладала крайне небольшим углом обзора. В такт докучаевским шагам мелькали перед глазами деревянные половицы пола, а потом ступеньки лестницы, тоже деревянные. Вот, пожалуй, и все.
Хлопнула какая-то дверь, и, только очутившись снова в вертикальном положении, Нинель осознала, что стоит босиком на полу гостиничного номера. Она обвела его глазами. Люкс. Кажется, трехкомнатный. Таких на охотничьей базе в Глухой Квохте было два. Она же сама их бронировала, и этот на трое суток принадлежал ее шефу, Артему Докучаеву. То есть он принес ее к себе?
Впасть в панику от подобного открытия Нинель не успела.
– Так. Коротко и максимально подробно. Что случилось?
– Ничего не случилось, – выдавила Нинель. Нет, ябедничать на Мишку она не станет.
– Ничего не случилось, но вы сидите в банном халате и босиком под елкой. В плюс двенадцать. Нинель, скажите, я выгляжу идиотом?
– Вы сами знаете, что идиотом не выглядите, – буркнула она, стараясь не пялиться на Докучаева слишком явно.
Шеф, который изволил гневаться, выглядел великолепно. Глаза горели, по щекам блуждал румянец, и на Нинель он смотрел… Странно смотрел, если честно. Что значил этот взгляд, разобрать не могла, но кровь он будоражил, это точно.
– Тогда еще раз повторю свой вопрос. Что случилось? Почему вы, рискуя простудиться, бегаете по базе в таком виде?
– Мне захотелось… прогуляться.
– В банном халате и босиком?
– А что, нельзя? – В голосе Нинель прозвучал вызов.
Ее, конечно, уволят по итогам этой поездки. И хорошо еще, если не с волчьим билетом. Но унижаться она не станет. Нет.
– Ну почему же, можно. – Докучаев вдруг усмехнулся. – Ну и как, нагулялись?
– Да.
– Тогда можете отправляться к себе, чтобы переодеться к ужину. Он через полчаса. Вальдшнепы в вине и настоящий оливье с рябчиком.
«Ешь ананасы, рябчиков жуй…» – Нинель помотала головой, отгоняя наваждение.
– Артем Павлович, можно я не пойду на ужин?
– Почему же?
Да потому что Нинель не могла вернуться в свой гостевой домик, чтобы переодеться. Для начала ей нужно дождаться, пока все гости вновь соберутся в столовой, потом добраться до Матвея и попросить сопроводить ее туда, где она сможет быстро собрать свои вещи, не опасаясь Мишки.
– Я еще с обеда не проголодалась.
– Нинель, я же не спросил вас, голодны вы или нет. Мне нужно, чтобы вы были на ужине в числе остальных гостей. Это служебное распоряжение, если хотите.
Нинель испытала приступ отчаяния.
– Почему вы не можете вернуться к себе? – Голос его изменился, стал жестким, требовательным. – Что там? Паук в паутине? Мыши? Тараканы? Что?
– Люди, – выпалила Нинель, которая вдруг как-то разом устала. – Там люди, с которыми я не хочу пересекаться. И рассказывать об этом не хочу. Это понятно?
Шеф, казалось, удивился. Еще бы, в последние лет двадцать с ним вряд ли кто-то смел разговаривать в подобном тоне. А может, и больше.
– Люди, значит… Ладно, спрашивать, какие люди, я не буду. Просто примем за аксиому, что вы не хотите возвращаться в свой номер. Он, кстати, где?
– В одном из гостевых домиков. Номер три, кажется, – выдавила Нинель, которую не к месту начало трясти.
Крупная дрожь сотрясала все ее тело, даже зубы застучали.
– И какого черта вас поселили вместе с водителями?
Ну да. Как же она забыла? За две недели работы успела понять, что Докучаев не упускает из виду ни одной мелочи, даже самой незначительной.
– В гостинице больше не было номеров. Я не забронировала заранее. Не знала, что тоже еду.
– Да, это моя вина. Я вам не сказал, – согласился шеф, и Нинель опять удивилась, что он может признать, когда в чем-то не прав. – Ладно. Сейчас я распоряжусь, чтобы ваши вещи перенесли сюда. И попрошу немного отложить ужин, чтобы вы успели привести себя в порядок. На полчаса. Хватит?
На вопрос Нинель не ответила, потому что сути сказанного не поняла.
– Сюда? Куда сюда?
Он обвел рукой пространство вокруг.
