– Брось, – мягко сказала Лика и накрыла ладонью ее руку. – Это давно прошло. Более того, никакой любви между нами никогда и не было. Первое чувство, прекрасное, как сама юность, но не любовь. Я это четко поняла, когда встретила Володю.
– Почему ты предпочла его Андрею? Он же совершенно чудесный человек.
– Конечно чудесный. – Лика ласково улыбнулась. – Они оба такие. Добрые, порядочные, настоящие мужчины. Так родители воспитали. Но в Володе я утонула раз и навсегда. Мы же не выбираем, кого нам любить, это свыше предначертано.
– Но Андрей тебя любил.
– Нет. – Лика снова улыбнулась. – Это он придумал, что меня любит. А на самом деле в нем все эти годы говорили уязвленное самолюбие и зависть к старшему брату. Ревность еще, гордыня. Андрей все эти годы самоутверждался, чтобы доказать: он ничуть не хуже. А когда доказал, состоялся как профессионал, тогда и полюбил по-настоящему. Тебя. Не меня.
– И ты никогда не жалела, что сделала такой выбор?
Лика снова рассмеялась.
– Нет. Никогда. Я действительно люблю Володю. С каждым годом все сильнее. Мы с ним единое целое, понимаешь?
Женя понимала. До недавнего времени ей казалось, что таким единым целым являются они с Андреем. А он, оказывается, когда-то глубоко и болезненно любил совсем другую женщину. Но ведь и у нее тоже были романы и увлечения. К примеру, когда она познакомилась с Андреем, то была уверена, что влюблена в их общего коллегу Виктора Малофеева. А тот оказался подонком и подлецом, обманувшим Настю Васильеву и укравшим у Женьки дорогое кольцо, изготовленное ее сестрой Ритулей[1].
За разговором Лика споро накрыла на стол. Женька даже не заметила, как на нем появились разнообразные салаты и закуски, а на плите кастрюля ароматного супа, кажется солянки. Вскоре вся большая семья собралась за столом. Разговор, конечно же, крутился вокруг ночного ограбления. Женька видела, что Владимир расстроен, да и Лика тоже. Правда, поводы для расстройства у них были разными. Лику больше тревожила экономическая сторона вопроса. Разрыв договора на поставку вина означал потерю денег, а также надежд на продолжение сотрудничества.
Владимира больше беспокоило предательство кого-то из сотрудников, которых он считал чуть ли не семьей. Склад готовой продукции был открыт ключом, и сделать это могли только свои, не посторонние. Осознание этого не на шутку мучило Владимира Васильева, Женька видела.
– Покажи мне, где что стояло, – попросил брата Андрей, когда обед остался позади. – И записи с камер тоже.
– Пойдем, – кивнул Владимир.
Они ушли в здание производства и до самого возвращения Андрея и Женьки в гостиницу пробыли там. Женщины мужчинам не мешали. За столько лет братьям было о чем поговорить. На обратном пути Женька уставилась в окно и молчала, глядя, как расстилается по краям дороги белоснежная ровная гладь.
– Сердишься? – спросил Андрей.
Она не стала играть в извечную женскую игру и спрашивать, есть ли на что.
– Нет, – честно призналась Женька. – Думаю про приключившееся здесь ограбление. Ты заметил на камере что-нибудь стоящее внимания?
Муж засмеялся.
– Все-таки ты удивительная у меня, Жень. Тебе ревность совершенно не свойственна? Неужели детективная история интересует больше семейной саги?
– Больше, – призналась Женька. – Так уж у меня мозги устроены. Если ты привез меня сюда, когда понял, что совершенно разлюбил Лику, мне нечего опасаться. Если же ты решишь меня бросить, то ничего изменить я все равно не смогу.
– Тебе нечего опасаться, не собираюсь тебя бросать, – заверил ее муж. – Я потерял много лет совершенно напрасно. Мог давно простить, что меня, такого прекрасного, бросили и предпочли моего брата, жить в согласии с близкими людьми. Я же предпочел побег. Меня это не красит, но теперь все позади, Жень. Я стал мудрее и спокойнее. Кстати, благодаря тебе.
– Значит, не о чем говорить, кроме ограбления, – подытожила она. – И мои мозги заняты детективной загадкой совершенно правильно. Так что там, на камерах?
– То, что Володька и говорил. Мужики в черном и в балаклавах перелезают через забор, открывают ворота, загоняют машину с закрытыми номерами и надписью «Амстердам» на боку. Открывают ключом склад, грузят палеты, пытаются завести машину, но у них не получается. Сливают бензин с трактора, переливают его к себе в бак и уезжают.
– Полная дичь, – вздохнула Женька. – И что, никакой зацепки? Совсем?
– Не знаю. Видно, как один из грабителей на мгновение снимает балаклаву. Он при этом стоит к камере спиной, и лица все равно не разобрать, но на шее у него татуировка. Паук. И еще. Там был один из грабителей, страшно неловкий. Он пару раз запнулся и чуть не уронил палету с вином.
– Значит, у нас есть машина «Амстердам», татуировка паук, неуклюжий грабитель, человек, у которого был доступ к ключам. Еще в этом уравнении есть место, в которое можно вывезти палеты с вином на хранение. И меня очень интересует, кто такой Поликарпыч.
– И кто же это такой? – заинтересовался Андрей.
