Ложь полностью

С другой стороны, весельные лодки тоже бывают разные. Люси Грин — самая настоящая колониальная снобка. Ее нью-брансуикская манерность, конечно, забавна, чего не скажешь о ее филадельфийских амбициях. Представить себе невозможно, на что готова пойти Люси ради карьеры Дэниела Грина. Я вовсе не имею в виду лукавые игры типа «ты вари свой супчик, а я сварю свой», в какие играет Мерседес Манхайм. Тут речь идет о коварных заговорах в духе Борджа. Тотальная война — в том числе в салоне, за банкетным столом и на коктейле.)

Люсин список предпочтительныхлиц, с улыбкой продолжала Мерседес, занимал почти целую страницу. Когда некий корыстный друг показал Мерси похищенную копию оного, ей пришлось изобразить затяжной приступ кашля, чтобы не расхохотаться. Тем не менее всех предпочтительныхпроверили, и список из семидесяти пяти кандидатур был одобрен, с учетом того, что человек пятнадцать — двадцать по необходимости откажутся от приглашения.

Из постояльцев «Аврора-сэндс» в изначальный список входили такие персоны, как канадский посол в Вашингтоне, американский посол в Оттаве, британский консул в Бостоне, некая дама — экс-генерал-губернатор Канады — и ее муж, Арабелла Барри и Колдер Маддокс. Правда, Колдеру поставили условие: он должен непременно явиться в сопровождении своей «очаровательной отвергнутой жены». Так-так, многие кусочки мозаики легли на место, насколько я понимаю. Это объясняло, почему миссис Маддокс вызвали из Бостона и почему за ней послали Кайла. Но с точки зрения Мерси это был самый настоящий скандал.

— От одной мысли, что Маддоксу надлежало предстать перед Уорнерами в сопровождении жены, а не любовницы, меня бросает в истерику! И ты знаешь почему. Люси Грин не желала допустить, чтобы Лили Портер — пресловутая любовница Маддокса! — дефилировала перед Нелли Уорнер. Представь себе, Ванесса, — перед Нелли Уорнер! Ты можешь в это поверить?

Да, могу.

Мерседес затушила сигарету в хрустальной пепельничке и продолжила рассказ.

Вся гриновская шайка-лейка явно полагала, что подготовка идет как по маслу, когда, по выражению Мерседес, разразилась сущая свистопляска.Канадцы en masse [42]не приняли приглашение (в ее устах речь словно бы шла о национальном референдуме), чем несказанно оскорбили Люси Грин, — она и сама как-никак канадка! — и она вычеркнула из списка американского посла в Оттаве, словно несговорчивость канадцев (каким-то образом) полностью на его совести. В моих подсказках Мерседес не нуждалась, она и так знала, что отсутствие энтузиазма у канадцев связано с нашим президентом и конгрессом. Я наслышана об этом от Мег, а Мерси все известно от ее друга Джона Кеннета Гэлбрейта [43]. Но Люси Грин понадобилось изрядное количество мужниных подсказок, прежде чем она признала, что все дело в оттавских политиках левого толка, которым не по нраву политика нашего президента…В результате американский посол в Оттаве был восстановлен в списке потенциальных гостей, однако уступки Люси Грин родному краю на том и кончились.

— До вчерашнего вечера, — сказала Мерседес, — когда, не могу не признать, случилось кое-что необычное. Секретарь Дона Молтби позвонил Гринам по телефону и попросил послать приглашение некоему постояльцу «Аврора-сэндс». Невиллу Форестеду.

— Найджелу, — поправила я, от изумления едва не потеряв дар речи. Теперь я поняла, почему Люси Грин заявилась в «АС» вместе с доктором Чилкоттом. И почему она сидела в обществе Арабеллы Барри. Все это имело касательство к приглашению Найджела.

— Вот как, — заметила Мерси. — Выходит, ты его знаешь.

— Да.

Я объяснила.

Мерседес рассмеялась.

Я сказала, что вообще-то все не так уж и смешно.

— По-моему, он большой хитрован. И при том даже опасный.

— Да? — Мерси тщетно попыталась прищурить глаза. Последняя подтяжка начисто лишила их способности выражать эмоции. — В каком смысле опасный?

— Могу объяснить. Но, с другой стороны, это необязательно. Я жду, когда ты перейдешь к Колдеру Маддоксу.

— Да? — повторила Мерси, будто иных вопросительных слов в ее лексиконе попросту нет. — Интересно.

— Может быть. Посмотрим.

Прежде чем продолжить рассказ, Мерседес ненадолго задумалась. Налила себе еще кофе, закурила новую сигарету. Я наблюдала за нею, твердо решив, что ни слова не пророню, пока не выясню, что ей известно.

Наконец она сказала:

— Что ты имеешь в виду, говоря «я жду, когда ты перейдешь к Колдеру Маддоксу»?

В душе я растерялась. Но постаралась скрыть растерянность. Мерседес вроде как говорит, что не знает о кончине Колдера. На поверку же все оказалось не так. Не вполне так.

142. Теперь — задним числом — мне кажется, Мерси знала, что Колдер умер, однако из ее слов это никак не следовало. Подозреваю, что она отвечала уклончиво, так как не знала точно, сколько известно мне, а потому мы обе играли в кошки-мышки, причем каждая была уверена, что кошка именно она сама.