Мы едим в тишине до тех пор, пока еда на тарелках не заканчивается. После вдруг раздается его тихий голос:
– Я выяснил, кто был тем человеком, которого Ашер убил тогда в лесу.
– Что? – эта новость заставляет меня быстрее дожевать и посмотреть на него широко распахнутыми глазами. – И кто он?
– Эндрю Жан-Франц, – назвал его имя и фамилию Зейн. – Человек из правительства, ученый, если быть точным. Работал с Сицилией Дарс, – при упоминании женщины я сжала кулаки, а в груди закололо. – У Ашера в то время была встреча с ним, а другие ликторы, в числе которых и Дэни, были неподалеку на разных заданиях О’Нила. Мне удалось выяснить, что после того дня Жан-Франц пропал, вернее, подумали, что на его машину напали пожиратели, которые позже и убили его, так как следы на автомобиле свидетельствовали об этом, как и смерть охранников Жан-Франца.
Как только Зейн договорил, то я опустила взгляд на пустую тарелку, обдумывая его слова.
Ученый, работающий на женщину, которая выкупила нас на торгах у Князя. Её стремление заполучить Ашера, и то, как ликтор не удивился этому… Да, я помню его лицо. Он был зол на меня, но ничуть не удивился тому, где оказался, как и не был удивлен Сицилии.
Всё крутится вокруг неё и Ашера.
– Есть предположения, почему они убили того Жан-Франца?
– Пока нет, – задумчивым голосом произнес он, – но Ашеру что-то нужно было от Жан-Франца. Вопрос заключается в том, получил ли он это или нет… Ты рассказывала, что Сицилия говорила о Тернере, что гонялась за ним.
– Да, – подтвердила, кивнув.
– Они неоднократно пересекались до этого. Сицилия приезжала сюда, да и Тернер ездил туда, где она находилась.
– И ты думаешь…
– Вероятно, Сицилия знает, что это Ашер убил Жан-Франца.
Как только он озвучил эту мысль, то окружающее пространство погрузилось в тишину.
– Но почему она не убила его в таком случае? Зачем нужно было… устраивать целое представление?
– Кафоликон. Тернер мог ей его принести, и она это прекрасно понимала.
– Он тогда говорил, что один из составляющих кафоликона может в ближайшее десятилетие исчезнуть, поэтому Сицилия готовится, запасается.
– Вероятно так оно и есть, – всё с той же задумчивостью согласился Зейн.
Мне это не нравится. То, что группа ликторов действует в тайне от других. Пока мы находимся с Тоби в Анклаве, то, как бы это не звучало, лучше нам в это не лезть. Чем больше я узнаю, тем сильнее понимаю, что иногда знание может навредить. Именно по этой причине я больше ничего не сказала и не спросила у Зейна. Я хочу лишь спокойствие для себя и брата, хоть есть и интерес, что задумал Ашер. Но страх перед ним и тем, что он может сделать нам пересиливает то самое любопытство. Скоро мы должны покинуть это место, просто нужно дождаться… и никуда не лезть. И мне должно быть наплевать на то, что замышляет ликтор.
– Я пойду спать, – по итогу сказала парню, не решаясь дальше развивать этот разговор.
Ликтор кивнул, и я ушла в спальню, смотря теперь уже на кровать и понимая, что прогнала Зейна с его спального места. Некрасиво.
Как всегда, переоделась и легла на самый край, укутывая наполовину лицо.
Попыталась прогнать из головы все мысли касаемо ликторов, за исключением одного единственного.
Мне не нужны проблемы.
Мне нужно лишь, как можно скорее уехать из Анклава с Тоби. Сдержать обещание, которое я дала сама себе и маме. Ненавижу за это её, за то, что она возложила груз на мои плечи, будто я бы не позаботилась о брате без её тех слов.
Прикрыв глаза, почувствовала, как одна за другой слезинка скатываются по щекам, а нос начинает закладывать.
Я много думаю. О Архейнхоле, вспоминаю прошлое, которое сейчас кажется беззаботным, вспоминаю нашу жизнь там, думаю о Эллиоте… и о ублюдке Кларке, который, вероятно, ещё жив. Проклинаю тот день, когда мама познакомилась с ним. Если бы этого не было, то всё могло быть по-другому.
Я теряюсь в собственных мыслях и не замечаю, как погружаюсь в сон.
***
Зейн успевает разбудить до момента, как паника с ног до головы захлестывает меня во сне.
Открываю глаза, и первое, что вижу – его встревоженное лицо, освещенное тусклым светом ночника, который парень принес день назад. Вероятно, специально для меня.
Дыхание рваное, сердце колотится, словно птица в клетке. Я судорожно хватаю воздух, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело.
В этот раз Зейн держит меня за руки, его ладонь обхватывает сразу две мои руки, даря тепло.
Я разрываю зрительный контакт, чтобы взглянуть на наши руки.
Так странно видеть его без перчаток и чувствовать тепло его тела. Всё ещё не могу привыкнуть.
Вновь наблюдаю за парнем, замечая, что он тоже смотрит на наши руки. Большой палец поглаживает кожу одного из моих пальцев, и, кажется, ликтор сам не отдает отчет этому действию.
Дыхание прерывается, но теперь уже не из-за паники, а чего-то другого, того, что пустило корни в сердце.
– Лучше?
– Лучше, – шепчу, повторяя это слово.
Зейн поправляет мою подушку, отпуская перед этим руки, и говорит, чтобы я ложилась обратно. Именно так и поступаю.
