— Судья — отличный человек, давний друг моей семьи. Он и сам догадался, что к чему, так что я почти ничего и не рассказывал. Судья обещал не допустить возможные комментарии…
— Хулио, сынок, как мне отблагодарить тебя! — бросилась к нему донья Сара.
— Но я не сделал ничего особенного, все по-справедливости. К тому же, Джонни мне, как брат, сеньора, и я искренне считаю, что никто не сможет обвинить его в чем-то. Идемте отсюда… Крепись, Джонни, — Хулио положил руку на плечо друга. — Подумай о том, что все могло быть гораздо хуже.
— Это так, едем домой, — сказал дон Теодоро.
— Осталось еще одно дело, дон Теодоро, — Хулио замялся. — Мне неловко спрашивать об этом, но что делать с телом Вирхинии?
— Вирхиния была Кастело Бранко, и ее тело будет покоиться в фамильной часовне. Мы закажем пятьдесят месс за упокой ее души, и от всего сердца сможем оплакать ее несчастную жизнь и заблудшую душу, избравшую дорогу зла.
— Неси виски и стакан и оставь бутылку здесь.
Франтоватый официант с поклоном удалился и, спустя минуту, вернулся к Деметрио, неся заказ. Сан Тельмо сидел в самом дальнем углу великолепного бара отеля «Палатино». День выдался щедрым на события, а сейчас на часах было уже одиннадцать вечера.
Деметрио тремя глотками опрокинул в себя широкий стакан, почти до краев наполненный виски, и еще больше помрачнел, целиком погрузившись в свои мысли. Он не слышал шаги и не замечал идущего к нему человека.
— На Вашем месте я пил бы помедленнее, месье Сан Тельмо, — подошедший пригляделся к Деметрио, словно оценивая степень его тоски.
— Бело… — протянул Деметрио, очнувшись от дум.
— И пил бы что-нибудь не такое кгепкое, иначе виски сожжет Вам желудок.
— Где Вероника? — мрачно спросил Сан Тельмо. — Я искал ее во всех отелях Рио, обежал все пляжи Копакабаны. Я спрашивал о ней в пассажирских агентствах. Где Вы ее спрятали?
— Могу я пгисесть гядом с Вами?
— Плевать мне, куда Вы сядете. Мне нужно, чтобы Вы ответили на мой вопрос.
— Официант! — Бело щелкнул пальцами. — Бутылку хогошо охлажденного фганцузского полусухого шампанского, пожалуйста.
— Месье Бело, где Вероника?
— Там, где ей хочется. В удаленном, тихом местечке, где она сможет хогошенько отдохнуть и успокоиться. Сначала я пгивез ее сюда, но она отказалась даже войти в отель.
— Что за местечко? Куда Вы ее отвезли?
— Это весьма достойное место, как Вы понимаете, хотя и скгомное.
— Я не о том спрашиваю. Я хочу знать точный адрес, и у меня есть на то все права и основания, поскольку дело касается моей жены.
— Это не я, а она оспагивает Ваши пгава, месье. Она не хочет Вас видеть.
— Вы уверены?..
— Не я один, Вы тоже увегены в этом.
— Верно. Я отчаянно боролся с собой, но чувствую, что схожу с ума от злости и ревности… Да-да, месье Бело, от ревности!.. Я не могу скрыть своих постыдных чувств, свою смешную и нелепую ревность к Вам.
— Ваше утвегждение не слишком лестно для меня. Хогошо еще, что мою любовь ничем не напугать. Я понимаю, что голь гегоя-любовника не для меня, особенно если гечь идет о таких женщинах, как Вегоника де Кастело Бганко, но иногда в сюжетах пьес бывают неожиданные интгиги, и главная гегоиня благоволит к дгугому актегу, несмотря на главного гегоя.
— Что Вы имеете в виду?
— Ваша жена хочет газвестись с Вами… Вы этого не ждали?..
— К несчастью, ждал! Я знаю, что Вероника разлюбила меня, а теперь ненавидит и презирает. Она не захотела понять силу любви, сводящую меня с ума.
— Она жалуется не на любовь, наобогот, она считает, что Вы никогда ее не любили.
— Вы сошли с ума?
— Она говогит, что каждое Ваше слово запятнано злобой и увегена, что тень ненависти омгачает каждый Ваш взгляд. С пегвого дня она видела лишь гогечь Ваших отношений.
— Все это — правда! Я был безумным болваном и слепцом, но я всем сердцем любил и люблю ее. Никто не сможет полюбить ее, как я. Без Вероники моя жизнь невыносима… Я жить не могу без нее, а Вы приходите и говорите, чтобы я отказался от нее, что я потерял ее навсегда, и что мне нельзя даже увидеться и поговорить с ней.
— Я отлично понимаю, как стгадает ваша душа, и если это послужит Вам утешением, скажу, что Вегоника тоже стгадает, хотя виновна меньше всех.
— Я знаю, знаю. И пусть она меня не любит и заставляет вернуть ей свободу, я не стану удерживать ее, даже если сойду с ума, потому что я не подлец! Даже если мы расстанемся навсегда, она не может отказать мне в праве встретиться и поговорить с ней, услышать окончательный приговор от нее самой. Пусть она выслушает меня в последний раз, прежде чем приговорить к смерти, потому что без нее мне жизнь не мила. — Деметрио поднялся из-за стола в полном отчаянии.
— Инженер Сан Тельмо, наконец-то я нашел Вас. — В дверях пустого бара, как в ту давнюю, памятную ночь возник Хулио Эстрада и направился прямо к нему. — Я искал Вас несколько часов.
— Зачем?..
— Меня послал дон Теодоро де Кастело Бранко. Мне нужно поговорить с Вероникой. Где она? С Вашего позволения, я должен срочно увидеться с ней.
